Рэй поднялся ко мне, пока я крепила к веткам розовую ленту. Заверещала белка; я сунула пальцы туда, где она копалась, и нащупала какой-то мягкий камешек. Под лесной подстилкой укрылся кусочек гриба, похожего на шоколадный трюфель; я выковыряла его ножом, отрезав черную нить, уходившую еще глубже в почву, и положила в карман.
– Видишь ту прелесть? – спросил Рэй, указывая на несколько больших пихт, оказавшихся снаружи нашего квадрата.
Он решил, что их следует прихватить. Начальство обрадуется – дополнительный бонус в виде призовых деревьев. Я возразила, что они находятся далеко за границами разрешенной зоны. Включать их в рубку незаконно. Дело не только в том, что эти старые деревья – важный источник семян для открытого участка; они были любимыми насестами для птиц, а под шейками их корней я заметила медвежьи берлоги.
У нас не было полномочий для принятия подобных решений. Я знала, что он тоже любит деревья; мы выбрали профессию в основном по этой причине.
– Нельзя оставлять идеальные пихты просто так, – задумчиво произнес он. – Их можно отправить на фанерную фабрику.
Мы подошли к одному из этих старцев, и мне захотелось крикнуть: «Беги!» Я понимала всю гордость от заявки на такую элитную добычу, осознавала искушение – золотая лихорадка, но в лесу.
Самые красивые деревья продавались по самым высоким ценам. Это означало, что фабрики не закроются, и у местных жителей будет работа.
Я взглянула на необъятный ствол дерева, оценивая добычу глазами Рэя. Как только начинаешь охоту, легко впасть в раж. Это как с желанием подняться на самые высокие вершины. Спустя некоторое время аппетит уже не утолить.
– Нас поймают, – возразила я.
– Каким образом? – Рэй с удивленным видом скрестил руки.
Власти не могли проверить каждый сантиметр границ нашего участка. Кроме того, деревья стояли очень близко, так удобно.
– Это места обитания сов.
В школе я слышала о редких огненных совках, обитающих в сухих лесах, но ничего о них не знала. Я понятия не имела, водятся ли они в Боулдер-Крик. Я хваталась за соломинку.
– Ты хочешь получить эту работу следующим летом? Я вот точно хочу.
Компания похвалит нас, если мы найдем больше древесины. Рэй оглянулся, словно дерево могло вскочить и удрать.
Мне хотелось закричать во все горло. Вместо этого я подправила линию и внутренне заплакала от своей слабости. У границы леса, где стояла великолепная пихта, мои плечи напряглись. Завеса из борщевика и ив скрывала след лавины. Воздух был неподвижен. Я быстро повесила розовую ленточку, чтобы это дерево упало с внутренней стороны границы. Через неделю оно будет мертво. Лишено ветвей, распилено на части, сложено вдоль дороги в ожидании погрузки.
Мы с Рэем переделали границы. Мы приговорили еще одного старца.
И еще одного. И еще. К моменту окончания мы похитили по меньшей мере дюжину старых деревьев с краев следов лавины. Во время перерыва Рэй предложил мне шоколадное печенье, добавив, что пек сам. Я отказалась и свернула веревку восьмеркой, используя для опоры ботинок и колено. Я предложила убедить компанию оставить несколько пихт в центре участка, чтобы они распространяли семена.
– Знаешь, в Германии так иногда оставляют крупные деревья на семена.
– У нас здесь сплошная вырубка.
Я попыталась объяснить, что там, где я выросла, мы вырубали небольшие участки, а стволы во время трелевки вспахивали подстилку и тем самым создавали грядки для прорастания семян пихты. Рэй возразил, что, если мы оставим несколько одиноких пихт, ветер уронит их, и в них поселятся жуки-короеды.
– И компания потеряет кучу денег, – добавил он, огорченный тем, что я этого не понимаю.
Удар ниже пояса – видеть, как от величественных пихт остаются пни, а роскошный древостой превращается в пустой квадрат.
Вернувшись в офис, я мрачно назначила для этой вырубки кластерные лесопосадки, имитирующие природное размещение: пихты Дугласа в ложбинах, сосны желтые на прогалинах и ели голубые вдоль ручья. Рэй, конечно, был прав в том, что компания отвергнет мою идею оставить несколько старых деревьев для засева вырубленной территории, но такая схема посадок хотя бы сохранит природное видовое богатство участка.
Тед сказал мне, что мы просто посадим нашу сосну.
– Но там же не было скрученной[18], – возразила я.
– Неважно. Она растет быстрее, и она дешевле.
Возле стола с картой зашевелились студенты на летней подработке. Работники в соседних офисах прикрыли ладонью телефонные трубки, ожидая, хватит ли у меня смелости спорить. Со стены упал календарь, стукнув о пол.
Я подошла к своему столу и переделала предписание на посадки. Сердце сжалось. Что случилось с той маленькой девочкой, которая ела землю? Которая плела косы из корней, очарованная сложными чудесами природы, местами пугающей красоты, слоистой земли и зарытых тайн? Детство кричало мне: «Лес – единое целое!»
Глава 3
Жара
Я стояла, оседлав велосипед, и долго пила воду. Лучи полуденного солнца нещадно выжигали сухой лес. Я проехала уже сотню километров, жара вытягивала пот из загоревшей кожи. Низкие горы южной части Британской Колумбии оставались сухими, потому что шедший на восток тихоокеанский воздух сбрасывал большую часть дождей на прибрежные горы, которые простирались на двести километров от океана и заканчивались в двадцати километрах к западу отсюда; голубому небу здесь, внутри материка, не доставалось ни капли. В этот выходной день я наслаждалась чистой свободой пейзажа, из мыслей ушло напряжение в отношениях с Рэем из-за старых пихт Дугласа, померкло разочарование от решения Теда о составе новых лесопосадок.
Я ехала посмотреть, как мой брат Келли соревнуется в родео – в сообществе ковбоев и лошадей, где он чувствовал себя своим. В последний раз я видела его у матери пару месяцев назад – он рыдал, потому что девушка, любительница скачек вокруг бочек[19], бросила его ради другого мужчины, пока он учился в школе ковалей в Альберте. Мы стояли в темноте; брат опирался на свой пикап цвета латуни, в кузове которого лежали новый горн для подков и наковальня. Наклонив голову, он пытался проглотить свое горе, но не мог, и я плакала вместе с ним.
Я смотрела на долину, простирающуюся на несколько километров, туда, где река протекала через ложбину, заросшую полынью и злаками. Только грубые многолетники высотой по колено смогли прижиться на этой засушливой почве. У деревьев не было шансов: им требовалось гораздо больше воды. Однако здесь, наверху, воды хватало, и деревья находили себе место среди злаков, образуя редколесье.
После полудня появилась дымка,
