случай.
— По плану выполнения миссии. — подала голос Машка — Не психуй.
— Что там?
— Два часа, сорок минут до запланированного выхода тягача аратанцев из гипера. — доложилась Машка — Примерно двое суток они еще будут добираться до нас во внутрисистемном пространстве.
— Все время забываю, насколько внутрисистемные перелеты у техники Содружества медленные, по сравнению с техникой Джоре. Я нужен?
— В общем-то нет… — ответила Машка.
— Ну тогда я спать. В последние три цикла перед планированием так нормально выспаться и не удалось. Все время отключение с помощью сети. Бах — и новый день. Хочется, как в детстве. Спишь себе спокойно. Сны красивые…
— Спокойной ночи, командир! — отозвалась Машка.
— Спасибо.
— Спокойной ночи, командир. Сделаем всё красиво. — произнес Андрей — Меня как раз вызывают в СБ.
— Информацию скинул и… Да Ёбт!!! — не смог сдержаться я.
— Что там? — забеспокоился Номад. Связь с кораблями Джоре и экипажами кораблей была постоянная.
— Да нормально всё. — отмахнулся я — Лично капитан эсминца решил пригласить на беседу.
Глава 4
К капитану я сразу не пошел. Отписавшись, завернул в медсекцию. Просто нереально было. Либо я упал бы перед входом в каюту, либо в каюте капитана непосредственно. Сил вообще не осталось.
А вот док… Док был почти что свой. Этот гад сразу заподозрил в нас что-то не то и мы с Андреем, по минимуму, потихоньку сливали ему информацию с медкапсул. Каждый раз разную. За две неполные декады, когда ты видишь перед глазами либо затемненное бронестекло легкого скафа абордажника, крысиную морду сотрудника СБ и участливое лицо заведующего медсекцией… Пардон. Офицера медицинской службы. Выбор коммуникации очевиден. Остальные члены экипажа пограничного эсминца либо избегали нас, либо наши маршруты передвижения выбирались такие, чтобы не пересекаться. В любом случае, других членов экипажа я не видел и, если бы не шуршащие во все стороны сервисные дроиды — ей богу подумал бы что мы на эсминце одни. Хотя уже подконтрольный искин давал картинку, что на борту находится тридцать человек. Но вот как-то мы так всё время ходили, что были знакомы только с тремя представителями. Причем, с абордажниками — анонимно. Ну это они так надеялись, глядя на нас из-за поляризованных визоров шлема легкого абордажного скафа, ну да ладно.
И док был самым человечным среди них. Насколько это возможно. Не. Он не был эдаким добряком типа «Я сейчас забухаю и впендюрю тебе самую крутую нейросеть, что есть на борту». Нет. Но, по крайней мере, старший лейтенант медицинской службы, изначально человек сугубо гражданский, приписанный к пограничному эсминцу на два года обязательной службы, как он там оказался — история отдельная, увидев интересный случай, вцепился в него руками, зубами и даже пальцами ног, вспомнив, что мы происходим от приматов.
Ну а нам с Андрюхой что? Сначала просто ходили в медсекцию под конвоем, каждый раз радуя дока новыми показаниями. Вводя его в состояние когнитивного дисбаланса. Не, ну как такое быть может, когда медкапсула, сто раз проверенная, с утра на одном пациенте выдает двести пятьдесят интеллекта, к обеду падает до ста пятидесяти, а к вечеру поднимается до двухсот. Такого быть просто не может! Тут либо надо фитиль от неба до земли медтехникам вставить, хотя, не за что, сам сто раз проверил перед тестами. Либо садится за написание научного труда, ибо остальные члены экипажа дают стабильные результаты. А значит — имеется контрольная группа. Причем, на людях и почти легально. Тем более, мы не препараты проверяем. Просто параметры снимаем после тестов. И всё.
Собственно, так и произошла смычка города с деревней. Нам нужен был лояльный офицер на борту, доктор для этого идеально подходил, ну а ему нужен был материал для исследований. Добровольно там нифига не прошло. Там и я, и Андрей свои пси-способности приложили. Но самое главное — мы заполучили одного из ключевых офицеров корабля.
И вот теперь я находился в его храме, где он был богом, с просьбой о помощи. Немного струхнул. Судя по показаниям видеокамер, наш док и высших офицеров со всякими потертостями и неглубокими порезами на пинках из своей секции провожал. Сопровождая словами про обычную полевую аптечку. Выслушав мои путанные объяснения, посветив в глаза обычным фонариком, док вколол в руку из чего-то, похожее на пневмо-шприц, что-то убойное, от чего организм не только проснулся, но и захотел весело скакать по лианам в джунглях. Энергии было… Дофига.
— Это что было? — спросил я.
— Обычный энергетик. — ответил док — Гражданская разработка стимуляторов боевых скафандров. Пшол отсюда! У тебя два часа всего. Потом сложишься.
— В смысле «сложишься»? — не понял я.
— В прямом. — пояснил док — Вот как стоял — так и осядешь на поверхность. И потом можно ближайшие два дня кантовать, как пожелаешь. Не проснешься. Хоть руки-ноги на живую режь.
— Прям мечта наших анестезиологов. — пробормотал себе под нос.
— Что? — не расслышал док.
— Ничего! Спасибо! Уже ухожу… — поспешил откланяться я. Странный он какой-то, все-таки.
— Успехов… — док внимательно проводил меня взглядом до закрывшейся двери.
До капитанской каюты я доскакал с максимальной скоростью. Сопровождающий меня абордажник явно напрягся. Впрочем, когда я прикладывал свою ладонь к панели доступа он уже невозмутимо стоял за плечом. Отличные ребята служат в абордажной команде на этом эсминце.
— Слушаю. — донесся мужской голос из панели.
— Эээ. — немного ступил я — Освобожденный раб по вашему приказанию прибыл. Разрешите войти?
— Разрешаю. — отозвалась панель и дверь в капитанскую каюту ушла в сторону.
Увы. Эсминец. Тут не было роскоши линейных кораблей и ударных крейсеров. Каюта была ну в два раза больше стандартной. Никаких бассейнов и джакузи с душевыми. Зато присутствовал столик, на котором в вазе висели какие-то цветы, уж не знаю, голограмма, или настоящие. Цветы, в смысле. С вазой. Столик-то был настоящий. Как раз на него кэп ставил свою чашку с кауфе, когда я вошел.
Сам кэп расположился на своей кровати. Собранной в диван и задрапированной какой-то то ли шкурой короткошерстного, пятнистого животного, то ли пледом, маскирующимся под эту шкуру. Но смотрелось очень уютно. По-домашнему. А уж человек в военной форме, сидящий на нем, закинув ногу за ногу и попивая горячий напиток из белой пластиковой чашки, имитирующей фарфор, в правой руке, придерживая в левой руке белоснежное блюдце смотрелся на сто процентов. Тем более и внешность не подкачала. Фильм «Скала» помните? В роли опального генерала там был актер Эд Харрис. Ну вот почти. Эманации властности были такие, что сопровождающий абордажник без лишних приказов
