— Что за деревня там, впереди? — Ей пришлось кричать.
— Биттерфилд, госпожа! — крикнул в ответ Верк. — Жалкое местечко.
В жизни мало что может быть прекрасней, чем ранним утром править молодыми онаграми, особенно когда ветер вот так треплет волосы — если, конечно, они правильной длины. Однако это не самое подходящее время для разговоров. На ровной дороге — да, но здесь вообще не было дороги. И путешествие могло многому научить.
Ее сопровождал Верк, старший стражник отца. Он держался за поручни так легко и уверенно, что даже не побелели костяшки пальцев. Его нисколько не трясло, лишь сокращались равномерно мышцы предплечий.
— Скажи ей, чтобы сбавила скорость! — завопил Альс из другой колесницы, мчавшейся за ними.
Если бы он ехал немного подальше, ему бы не пришлось дышать пылью, которую поднимала Френа, но он не слишком хорошо владел мечом и старался держаться рядом с Верком. Братья были невероятно похожи друг на друга — пока молчали. Стоило им открыть рот, как все становилось ясно.
— Сбавить скорость? — переспросила она.
— Мрак и Ночь любят побегать, — сказал Верк. — Если они не перегреются, с ними все будет хорошо.
Тактичный ответ, потому что сейчас Френа никак не могла исполнить просьбу Альса. Если она натянет вожжи, онагры испугаются и поранят рты. Ей не хватало сил справиться с тормозным рычагом, а просить помощи у Верка она не стала бы ни за что на свете. Мрак и Ночь уверенно мчались вперед, точно пара горных козлов, а колесницу специально для нее делал лучший мастер в Скьяре.
Каменистые холмы вывели их к чаше долины с полями скудных хлебов. Френа совсем не знала этой дороги. Обычно она путешествовала по северной, однако в письме отца говорилось, что лучше отправиться по южной. Почему — непонятно.
— Биттерфилд? Эти земли принадлежат отцу! — Она слышала название деревушки в перечне его владений. — Что-то здесь припозднились с посадками.
Ей следовало остановиться и поговорить со старостой: им невредно будет знать, что Хорт Вигсон за ними присматривает.
— Дожди пошли слишком поздно, — пояснил Верк.
Френа не очень хорошо знала Верка — командир домашней стражи большую часть времени проводил рядом с ее отцом. Он оказался приятным спутником, симпатичным и с хорошо поставленной речью. Отец нанял близнецов незадолго до того, как Френа уехала в Кирн, чтобы провести лето среди холмов, как поступали все здравомыслящие богатые люди.
Колесница была слишком тесной для двоих, и они сидели очень близко друг к другу. Из-под бронзового шлема Верка свисали длинные косы, которые подпрыгивали, когда колесница наскакивала на ухабы; ветерок играл золотыми волосами у него на руках. Он был одет в кожаную кольчугу до колен, отделанную бронзовыми пластинами; та разогрелась на солнце и пахла стражниками, что надевали ее прежде. В этом не было вины Верка, но запах напоминал о его близости. Свободной рукой он придерживал ножны на боку, и при каждом толчке Френа, хотела она того или нет, касалась ее своей обнаженной рукой.
К счастью, Френа всегда умела держать чувства под жестким контролем. С точки зрения романтических увлечений, ее не интересовал простой стражник, человек, готовый рисковать жизнью ради того, чтобы жить и столоваться в богатом особняке. Ну, а Верку хватало ума флиртовать, не питая каких бы то ни было иллюзий.
Он посмотрел на нее сверху вниз, и в его необычных темно-голубых глазах загорелся веселый огонек.
— Госпожа, если треснет ось или отвалится колесо, позаботьтесь о том, чтобы сломать шею не только себе, но и мне.
— Ты решил покончить жизнь самоубийством? За тобой охотятся разъяренные мужья?
— Мужья меня не пугают, в отличие от недовольного хозяина.
— Мой отец мягкий, любящий человек, невероятно великодушный и щедрый с теми, кто на него работает.
— Ай-ай! Это правда, госпожа, но еще говорят, что он страшен в гневе, когда слуги плохо исполняют свои обязанности.
— Неправда. Назови хотя бы один пример!
— Квера.
— Кто? — с сомнением спросила Френа.
— Квера. Говорят, он велел посадить ее на кол.
— Вранье! Кто мог такое сказать? Наверняка ужасный мастер Пакар!
Верк пожал бронзовыми плечами, не глядя на нее и больше не улыбаясь.
— Ты при этом не присутствовал, — ледяным тоном проговорила Френа. — А я все видела, хотя мне было тринадцать! Эту ужасную женщину наняли ночной сиделкой для моей матери, когда ее избили. Мама умерла. Отец мог высечь и прогнать Кверу или обвинить ее в небрежности, однако он ничего подобного не сделал. Я видела, как он вышвырнул ее на улицу собственными руками! Она заслужила более сурового наказания, но даже суд не приговорил бы ее к колу. На кол насаживают лишь самых опасных преступников.
— Ай-ай! Говорят, золото звенит громче, чем грохочет гром.
— Предательство! Святотатство! Все Судьи в Скьяре — Голоса Демерна. Свидетельницы Мэйн давали показания. Ты обвиняешь посвященных этих культов в том, что они получили от моего отца взятки? Или что он их запугал?
— А кто откажется маршировать под бой золотого барабана?
Это уже опасные разговоры, а не пустая болтовня. Слуга не должен так говорить о своем хозяине.
— Если мой отец выигрывает суд, это потому, что он прав.
— О, я не хотел оскорбить хозяина, дорогая леди! Прошу простить глупость бедного стражника. Каждый, кто носит меч в стране веристов, рожден дураком.
— Скажи ей, чтобы ехала медленнее! — снова крикнул Альс.
Он начал отставать, и его окутали клубы пыли, поднятые колесницей Френы. Альс был глуп.
Верк — нет.
Хорт Вигсон любил одинаковые вещи — ожерелья из жемчуга, корабли, целые улицы, а теперь вот нанял двух похожих как две капли воды стражников. Чтобы не отставать, его дочь завела себе пару черных онагров, очень редких и дорогих. В конце концов это исключительно полезное приобретение, а стражники — своего рода украшение, живые бронзовые статуи. Верк и Альс стояли рядом с Хортом, когда он принимал важных посетителей. Они сопровождали его в тех редких случаях, когда он отправлялся к кому-нибудь с визитом. В остальное время стражники в основном не давали прохода служанкам.
Вчера он отправил их в Кирн охранять Ферну. Дощечка, которую они привезли, треснула, но прочитать текст не составило труда. Печать на ней не вызывала сомнений — она явно принадлежала отцу; домашний писарь прочитал ей то, что передали на словах стражники: Френа должна немедленно вернуться домой, в Скьяр, а близнецы будут ее сопровождать. Там не говорилось, зачем она нужна отцу, и это ее разозлило.
Френа не хотела надолго задерживаться в городе. Летом там стояла невыносимая жара, как в парилке, а Кирн, расположившийся на дальней стороне холмов, был настоящим благословением. Сейчас там собрались все ее друзья — они катались на лодках, купались, охотились на птиц в болотах, устраивали гонки на колесницах. Разумеется, большими компаниями. Женщинам необходимо заботиться о своей репутации, а за очень богатыми молодыми людьми следует хорошенько приглядывать. Все ее друзья были богатыми, хотя ни одна из старых семей не могла сравниться с семьей отца. Впрочем, в Кирне не только развлекались. Френа следила за появлением на свет ягнят и посевами. Сегодня она должна была руководить давно запланированным расширением гумна и печи для сушки хмеля.
— Объясни, что ты имел в виду!
Верк хлопнул себя по боку, словно у него там что-то зачесалось.
— Если бы Квере заплатили за то, чтобы она причинила вред вашей матери, вы бы просто выбросили ее на улицу?
Колесница поехала медленнее, дорога стала ровнее, а онагры начали уставать.
— Ты намекаешь, что мою мать убили в собственном доме?
— Кто-то пытался убить ее за пределами вашего дома, госпожа. И мог заплатить Квере, чтобы та завершила начатое.
Френа никогда об этом не задумывалась. Но она действительно видела, как отец вышвырнул глупую женщину из дома. Что подразумевает Верк? Прикрыв рукой глаза от солнца, он принялся разглядывать деревню, маячившую впереди.
