Все сильнее заводясь, я тронула губами его порванное ухо. Меня затопил запах кожи и шелка, глаза закрылись в предвкушении.
— Чехлы у тебя с собой? — прошептала я. Я ощутила кивок, но важнее было поймать его губы губами. Он взял меня рукой за подбородок и повернул лицо к себе.
— Обязательно, — сказал он. — С тобой — всегда и всюду.
О Господи, подумала я, растекаясь. Кистен надевал чехлы на клыки, чтобы не поранить мне кожу в минуты страсти. В норме их носят только подростки-вампиры, еще не научившиеся владеть собой, и Кистен здорово рисковал репутацией, случись кому-то прознать, что он их надевает, когда спит со мной. Носить их он решился из уважения к моему нежеланию делиться кровью, а еще потому, что Айви пригрозила дважды проткнуть его колом, если он попробует моей крови. Кистен уверял, что можно быть связанной с вампиром и не стать его тенью, но я видела только контрпримеры. Мои страхи никуда не девались, и потому никуда не девались чехлы.
Я глубоко вдохнула очередную порцию вампирских феромонов, желая расслабиться, мечтая, чтобы щекочущее обещание, трепетавшее в моем демонском шраме, побежало по всему телу. Но Кистен вдруг напрягся и отодвинулся.
Айви? — шепотом спросила я, чувствуя, как поднимается тревога при виде его отстраненного взгляда.
Пикси летит, — сказал он, отталкивая мой стул.
— Это Маталина, — ответила я, поворачиваясь к арке, ведущей в коридор.
Там что-то стукнуло.
— Дженкс? — глухо прозвучал голос Айви из ее комнаты. Я открыла рот. Она расслышала крылья Маталины через закрытую дверь? Класс. Ну просто класс, блин. Значит, и наш разговор она слышала.
— Это Маталина! — крикнула я. Не хватало еще, чтобы она влетела сюда, решив, что Дженкс вернулся.
Поздно. Я поспешно встала, когда хлопнула ее дверь. Маталина шмыгнула в кухню, и Айви, увидев ее из арки, резко и неуклюже затормозила, упершись ладонью в косяк.
Она не успела еще снять коротенькую ночную сорочку, а черный шелковый халат если и скрывал что-то из ее высокой тощей фигуры, отшлифованной и отточенной боевыми искусствами, то очень немного. Прямые черные волосы, всклокоченные после сна, небрежно обрамляли овальное лицо. Она не так давно их подстригла, и мне все еще непривычно было, что они едва закрывают уши. Шея Айви от этого казалась длинней; гладкую се линию нарушал единственный шрам, сглаженный пластической операцией. Широко раскрытые спросонья карие миндалевидные глаза казались больше обычного, а тонкие губы разошлись, открыв мелкие зубки.
Запрокинув голову, Кистен повернулся на стуле и расплылся в ухмылке, оценив недостаток одежды на Айви.
Скривив губу из-за собственного не больно приличного появления, Айви выпрямилась и попыталась вернуть себе обычный железный контроль над эмоциями. Бледные щеки порозовели, она резким движением запахнула халат, не глядя на меня.
Привет, Маталина, — сказала она еще хриплым после пробуждения голосом. — Как там Дженкс? Поговорит он с нами?
Вот хорошо бы, — сухо сказал Кистен, разворачивая стул, чтобы не сидеть к Айви спиной.
Расстроенная пикси перелетела на стол островка. За ней солнечным лучом тянулся шлейф серебристых искр — пыльца, ясное свидетельство ее волнения, медленно опадала на пол. Я ответ уже знала, и все равно огорчилась, когда она покачала головой, складывая крылья. Широко раскрыв красивые глаза, она мяла в руках шелковый подол.
— Знаете, — сказала она до ужаса расстроенным голосом. — Дженкс вас не попросит. Я так боюсь, Рэйчел. Ему нельзя одному. Он не вернется, если поедет один!
Я мгновенно подобралась.
— Куда поедет? — спросила я, делая шаг вперед. Айви тоже подошла к столу, но обе мы беспомощно застыли, когда отважная воительница, справлявшаяся с шестью фейри сразу, ударилась в слезы. Безупречно галантный Кистен оторвал кусок салфетки с ноготь размером и протянул ей. Для нее он сошел за полотенце.
— Дело в Джаксе, — сказала Маталина сквозь слезы. Джакс — это их с Дженксом старший сын. Мне стало еще страшней.
Он в квартире Ника, — сказала я. — Я тебя отвезу. Маталина качнула головой.
Нет, не там. Он уехал с Ником на зимнее солнцестояние. Я вздрогнула, чувство было, будто меня в живот пнули.
— Ник приезжал? — промямлила я. — На солнцестояние? Даже не позвонил!
Я потрясенно глянула на Айви. Трепаный человеческий выродок! Приехал, освободил квартиру и уехал, точно как предсказывал Дженкс. А я думала, он меня любит. Я тогда была ранена и чуть не умерла от переохлаждения, а он просто уехал? Обида и растерянность, от которых, я думала, давно уже избавилась, так разрослись, что голова заболела.
Он позвонил сегодня утром, — продолжала рассказывать Маталина, не замечая моего состояния, хотя Кистен с Айви обменялись понимающими взглядами. — Кажется, он в Мичигане.
В Мичигане! — воскликнула я. — Какого Поворота он забыл в Мичигане?
Айви придвинулась ближе, почти загородила от меня Маталину.
— Ты говоришь, кажется. Ты не знаешь наверняка?
Пикси подняла на Айви заплаканные глаза — печальная и сильная, как скорбящий ангел.
— Ник говорил Джаксу, что они в Мичигане, но его увезли. Джакс не знает точно.
Его увезли?
— Кто его увез? — спросила я, наклоняясь ближе. — У них беда?
Глаза у Маталины были перепуганные.
— Я еще не видела Дженкса в таком гневе. Ник просил Джакса помочь ему в работе, но что-то случилось. Сейчас Ник ранен, а Джакс не может попасть домой. Там у них холодно, и я так боюсь!
Я глянула на Айви: глаза у нее потемнели из-за расширенных зрачков, губы сжались в сердитую ниточку. Какая еще работа? Ник чистил археологические находки в музее и реставрировал старые книги. Зачем ему понадобилась помощь пикси? Да еще в Мичигане? Весной, когда в той местности пикси еще не отошли от зимней спячки?
Мысли мои перескочили на неосторожность Ника в выборе друзей, на его отвращение ко всему, что связано с полицией, на опасно быстрый ум, на нездоровую тенденцию влипать во что угодно, только дайте срок. Я с ним повстречалась на крысиных боях — его тогда в крысу превратили за «позаимствованную» у одного вампира книгу.
Он возвращался в Цинциннати и уехал с Джаксом, даже не сказав мне, что приезжал. Зачем он взял с собой Джакса?
Мне вдруг стало горячо, коленки затряслись. Пикси не только садовники хорошие. Черт! Ник — вор.
Привалившись к столу, я посмотрела на Кистена и Айви, и по выражению лица вампирши поняла, что она знала, но не говорила — потому что я только на нее бы и разозлилась, если бы не сама дошла. Господи, какая я была дура! Все как на ладони было, я просто не хотела видеть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
