— Оставь Кристину в покое! — Подобным тоном он не говорил с ней даже тогда, когда они ссорились из-за Спиро. — Никогда бы не подумал, что ты способна оклеветать малознакомую девушку.
— Так ты действительно любишь Кристину? Ты ведь даже не спал с ней! — Эмбер не знала, кто из них двоих в данный момент больше заслуживает жалости. Она, брошенная любовником ради другой женщины, или Лукас, обведенный вокруг пальца восемнадцатилетней девчонкой.
— Да, я люблю Кристину и собираюсь на ней жениться. — Лукас, честно говоря, сомневался в том, что верит в любовь. Его мать влюблялась с поражающей воображение регулярностью, на деле же очередное большое увлечение оборачивалось нечем. Мать переходила от одного любовника к другому, не задумываясь над тем, как живет, но Лукас не собирался повторять ее ошибки. Он сделал правильный выбор, решив жениться на Кристине. Вдвоем они смогут создать настоящую семью.
Выражение лица Лукаса, его тон — все свидетельствовало о том, что он искренне верит в свои слова. Дело заключалось не только в выгодной сделке, Лукас действительно влюбился в Кристину. В этот момент Эмбер окончательно осознала, что ей не за что больше бороться: Лукас достанется маленькой греческой девчонке, а ей придется смириться с тем, что она потеряла его навсегда.
— Ну что ж, пойду собирать вещи.
— Не стоит. — Лукас ухватил ее за руку и подвел к дивану. — Это твой дом, и я не собираюсь выгонять тебя отсюда.
— И что дальше, Лукас? Чего ты ждешь от меня? Вряд ли тебе требуется мое благословение, чтобы жениться на Кристине.
— В любом случае нет необходимости в твоем переезде. Это я ухожу. Днем придет человек за моими вещами. А это для тебя. — Лукас протянул ей красный бархатный футляр.
Последние полчаса были далеко не самыми лучшими в его жизни. Эмбер даже не догадывалась, каких титанических усилий ему стоило сдержать себя и не воспользоваться тем, что она так настойчиво предлагала. В последний раз. Потому что он вряд ли еще когда-нибудь отважится прийти к ней — слишком велик соблазн.
— Прощай, Эмбер. — Лукас положил связку ключей от квартиры на столик. — Мне…
— Уходи! — Еще одно слово, и живым ему отсюда не выбраться. Она не нуждается в его жалости. Лучше пусть себя пожалеет, а она прекрасно проживет и без него. Эмбер откинулась на спинку дивана, смерила Лукаса ненавидящим взглядом.
— Береги себя. — Лукас направился к выходу. — Между прочим, — добавил он, стоя в дверях, — на твоем месте я бы не стал принимать предложение Клайва Томпсона. Он не производит впечатления человека, которому можно верить.
— Ну да, рыбак рыбака видит издалека. Убирайся отсюда! — Схватив одну из диванных подушек, Эмбер запустила ею в Лукаса, но опоздала: подушка ударилась о дверь.
Оставшись одна, Эмбер оглядела квартиру, в которой прожила целый год. Лукас прав: это жилище для забав. Сразу после переезда она попыталась внести кое-какие изменения в интерьер, но вряд ли новые занавески на окнах и несколько фотографий ее матери и Тима смогли изменить суть: квартира осталась тем, чем была, — идеальным любовным гнездышком, мечтой холостяка.
Она должна уехать отсюда. Куда-нибудь, где ничто не будет напоминать о Лукасе и о времени, которое они провели вместе. А для начала она освободится от его вещей.
Эмбер стремительно поднялась на ноги, и небольшой красный футляр, лежащий у нее на коленях, упал на пол. Подняв его, она расстегнула замочек и с удивлением обнаружила внутри свернутые трубкой бумаги. На смену удивлению пришел гнев, когда, пробежав глазами несколько строк, она поняла, о чем идет речь.
Документы на квартиру, составленные по всем правилам, были оформлены на ее имя. Судя по проставленной дате, Эмбер уже две недели являлась единственной полноправной владелицей. Лукас решил откупиться от нее, как от самой обыкновенной шлюхи. Впрочем, вспомнив о стоимости пожалованных апартаментов, Эмбер немного пришла в себя — не такая уж она, в конце концов, дешевка. Аккуратно отложив бумаги в сторону, она встала.
Работая быстро и методично, Эмбер за десять минут освободила полки от принадлежавших Лукасу вещей. Их оказалось немного — всего-то одна небольшая дорожная сумка. Еще одно доказательство того, что Лукас никогда не считал эту квартиру своим домом.
Днем Эмбер молча передала сумку пожилому смуглому греку, назвавшемуся слугой мистера Карадинеса, и с облегчением закрыла за ним дверь. Она была бы счастлива, если бы от воспоминаний о Лукасе удалось избавиться так же просто, как от его одежды.
Несколькими часами позже Лукас Карадинес стоял в номере своего отеля, держа в каждой руке по распоротой брючине от одного из деловых костюмов, принесенных из квартиры Эмбер.
— Мне очень жаль, сэр, но остальная одежда, которую я забрал из квартиры леди, в таком же плачевном состоянии. — По лицу слуги было видно, что ему с трудом удается сдержать улыбку.
Комната огласилась отборной греческой руганью. Лукас ринулся к телефону и принялся набирать номер квартиры Эмбер. Гудки в трубке несколько охладили его пыл. Он ожидал чего-то подобного: Эмбер была слишком страстной женщиной, чтобы так просто смириться с происшедшими в ее жизни переменами. К тому же Лукас не мог не признать, что Эмбер имела право вести себя подобным образом. Он должен был сразу рассказать ей о своих намерениях относительно Кристины, а не откладывать разговор до последнего. Именно его нерешительность вызвала такие последствия.
Глава четвертая
Вылив остатки кофе в раковину, Эмбер сполоснула кружку и насухо вытерла кухонным полотенцем.
С момента последней встречи с Лукасом прошло чуть больше недели, и все это время Эмбер прожила словно в бреду. Каждое утро она вставала как обычно, принимала душ, пила кофе и отправлялась на работу. Но ее действия были механическими, она почти ничего не ела и ночь за ночью проводила без сна. Она осунулась и похудела, стала раздражительной и поражала коллег абсолютно несвойственной ей прежде рассеянностью. А еще она ждала и надеялась на чудо — на то, что Лукас поймет, как сильно ошибся, и вернется к ней. Но день проходил за днем, а от него по-прежнему не было никаких вестей. К концу недели, смирившись с тем, что потеряла его навсегда, Эмбер приняла окончательное решение съехать с квартиры.
Когда субботним вечером Спиро позвонил ей из Афин с подробным отчетом о празднике, устроенном в честь помолвки Кристины Аристидес и Лукаса Карадинсса, его слова были встречены с ледяным спокойствием. Просто в крышку гроба, в котором Эмбер похоронила свои надежды на счастье, забили последний гвоздь.
