4. Петр. Поистине, это весьма удивительное дело! Я до сих пор ничего подобного не знал. Но вот говорят, что ныне уже нет столь великих святых!
Григорий. Я думаю, возлюбленный Петр, что и ныне есть много таких людей. Из того, что они не совершают таких чудес, еще не следует, что они не таковы же на самом деле. О жизни надобно судить не по внешним знамениям, а по важности подвигов. Ибо много есть людей, которые хотя и не творят чудес, но не меньше тех, которые творят.
5. Петр. Скажи, пожалуйста, чем же мне увериться, что не творящие чудес иногда бывают нисколько не ниже творящих.
Григорий. Например, разве ты не знаешь, что апостол Павел есть брат апостолу Петру – первому с точки зрения апостолького первенства?
Петр. Знаю и совершенно уверен, что хотя Павел и называл себя меньшим между апостолами, но он более всех потрудился (1 Кор. 15, 9–10).
Григорий. Припомни же теперь: Петр ходил по водам (Мф. 14, 29), а Павел потерпел на море кораблекрушение (2 Кор. 11, 25); вот по отношению к одной и той же стихии – Павел не мог плыть и на корабле, а Петр ходил по морю как по суху. Теперь не очевидно ли, что хотя в совершении чудес оба они обнаружили неодинаковую силу, но заслуги их пред Богом совершенно равны.
6. Петр. Объяснения твоего совершенно достаточно. Теперь ясно вижу, что нужно смотреть на жизнь, а не на чудеса. Но как и чудеса служат доказательством святой жизни, то, прошу тебя, расскажи мне еще что-нибудь – напитай мою алчущую душу добрыми примерами.
7. Григорий. Во славу нашего Искупителя, я тебе расскажу о некоторых чудесах святого Венедикта. Но теперь у меня нет свободного времени, поговорим об этом в другой раз.
КНИГА ВТОРАЯ
Карта Центральной Италии
V–VI века
1. Был муж достопочтенной жизни, по имени и благодати Венедикт[14], который от самого отрочества хранил чистоту сердца. Чистотою нравов он возвышался над летами и не подчинял души своей никакой страсти, но, будучи еще на сей земле, уже презрел мир с его прелестями как бесплодный, хотя по обстоятельствам мог бы свободно наслаждаться его благами. [Св. Венедикт] происходил от благородных родителей из области Нурсии, а в Риме отдан был для обучения свободным наукам. Но когда он понял, что от наук многие впадают в пороки, тотчас вышел из училища, дабы по изучении наук и самому после не пасть в пропасть. Итак, презревши занятие науками, он оставил дом и родительское наследие, пожелал угождать единому Богу и искал крова святой обители. Впрочем, хотя он не изучил наук, но остался неученым мудрецом.
2. Я не знаю всех обстоятельств его жизни, но то немногое, что буду рассказывать, узнал от четырех учеников его, повествовавших о нем, именно: от Константина, весьма достопочтенного мужа, который преемствовал ему в управлении монастырем; Валентиниана, который много лет был настоятелем Латеранского монастыря; Симплиция, третьего после него настоятеля над его общежитием; и от Гонората, который еще и ныне настоятель того монастыря, а прежде был в числе братии.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
О чуде, которое совершил св. Венедикт над разбитым ситом
1. Когда Венедикт, оставивши уже занятие науками, решился удалиться в пустыню, то за ним последовала одна только кормилица, которая очень любила его. Он избрал место для жительства, называемое Еффиде, и многие знаменитые мужи, привлекаемые туда ревностью [о спасении], поселились вместе с ним в церкви блаженного апостола Петра. Однажды упомянутая кормилица его выпросила себе у соседних женщин сито [для просеивания пшеницы] и как-то неосторожно положила его на стол, отчего оно упало со стола и разбилось на две части. Возвратившаяся домой кормилица, увидев разбитое сито, которое она взяла в целости, начала горько плакать.
2. Венедикт, набожный и благочестивый отрок, увидевши в слезах свою кормилицу, сжалился над нею. Он сложил половинки разбитого сита и стал со слезами молиться. По окончании молитвы Венедикт увидел сито в такой целости, что в нем нельзя было заметить никаких следов повреждения; тогда, ласковыми словами утешая свою кормилицу, он возвратил ей в целости сито, которое принял разбитое. Это чудо в том месте всеми было узнано и произвело такое удивление, что жители того места повесили сито при входе в церковь, дабы знали все входящие и выходящие из церкви, какую великую благодать получил монастырский отрок Венедикт. Сито много лет оставалось там пред глазами всех и даже до нынешнего нашествия лонгобардов висело у церковных дверей.
3. Но Венедикт, желая лучше переносить зло мира, нежели похвалы, и лучше утомлять себя трудами для Бога, нежели надмеваться от благорасположения других людей, тайно бежал от своей кормилицы и устремился в более уединенное место этой пустыни, называемое Сублак, которое отстоит от Рима почти на сорок миль. В этом месте обилие холодных и прозрачных вод: они сначала собраны в широком озере, из которого потом вытекают рекою.
4. Когда Венедикт бежал, то на пути встретил его один монах по имени Роман, расспросил его, куда стремится, и, узнавши его желание, не только сохранил его тайну, но и оказал помощь – дал ему монашескую одежду и после доставлял все, что было нужно. А муж Божий, пришедши на это место, заключился в самую тесную пещеру и в продолжение трех лет жил никому не известный, кроме монаха Романа.
5. Этот Роман жил недалеко от пещеры, в монастыре под управлением Адеодата; по благочестивому побуждению Роман тайно от своего настоятеля доставлял в известные дни Венедикту часть хлеба, получаемого им в пищу для себя. Но как к пещере из монастыря Романова не было прохода, потому что она находилась высоко над скалами, то Роман имел обыкновение привязывать хлеб к длинной веревке, протянутой с этой скалы; на веревке привязан был еще маленький звонок, который звуком своим давал знать человеку Божию, когда Роман приносил ему хлеб. Венедикт по звонку выходил из пещеры и принимал хлеб. Только однажды древний враг [рода человеческого], завидуя любви одного и утешению другого, когда привязан был хлеб к веревке, бросил в нее камень и камнем оборвал ее. Однако ж Роман не переставал служить Венедикту, сколько было можно.
6. Но скоро Всемогущий Бог восхотел и Романа успокоить от трудов, и в жизни Венедикта показать пример людям, чтобы светильник горел на подсвечнике и светил всем, находящимся в дому Божием (Мф. 5, 15). Одному жившему вдали от того места пресвитеру, который приготовлял себе пищу в праздник Пасхи, Бог явился в видении и сказал: «Ты приготовляешь себе утешение, а раб Мой в таком-то месте умирает от голода». Пресвитер тотчас встал и в самое Светлое Воскресение Христово с пищею, приготовленною для себя, устремился на то место: перешел горные скалы, высокие холмы, пропасти земные и наконец, отыскал скрывавшегося в пещере человека Божия.
7. По совершении молитвы они сели, благословляя Всемогущего Бога, и после сладкой беседы пришедший пресвитер сказал: «Встань, вкусим пищи, потому что сегодня Пасха». Святой муж отвечал ему: «Истинно Пасха, потому что удостоился видеть тебя». Находясь вдали от людей, Венедикт и не знал, что в этот день праздновали Пасху; но достопочтенный пресвитер опять подтвердил, говоря: «Поистине сегодня день Светлого Христова Воскресения; воздерживаться тебе не следует, потому что я затем и послан, чтобы вместе с тобою вкусить от даров Всемогущего Бога». Итак, благословляя Господа, они приняли пищу; а когда насытились беседою и пищею, пресвитер возвратился к своей церкви.
8. В то же самое время нашли Венедикта, скрывающегося в пещере, пастухи. Сначала, когда увидели его между кустарниками, одетого кожами, сочли за зверя; но когда узнали в нем служителя Божия, переменили свои зверские мысли на сочувствие к нему. Таким образом имя его сделалось известно всем, жившим в соседних местах; с того времени многие стали посещать его и, доставляя ему телесную пищу, получали из уст его для своих душ хлеб жизни.
ГЛАВА ВТОРАЯ
О побежденном искушении плоти
1. Однажды, когда св. Венедикт находился в уединении, приступил к нему искуситель: стала летать пред самым лицом его небольшая черная птица, называемая в народе дроздом, и так близко вертелась перед ним, что можно было достать ее рукою, если бы святой муж захотел поймать ее; но он сотворил крестное знамение, и птица улетела. Когда же улетела эта птица, последовало такое искушение плоти, какого никогда не испытывал святой муж. Вдруг он видит женщину, которую злой дух привел пред очи его ума: при виде ее сердце раба Божия воспылало таким огнем, что пламень страсти едва умещался в сего сердце, и, увлекаемый страстью, он почти желал уже оставить пустыню.
