уже на стол?
Нет, можно было, конечно, возмутиться, потребовать хотя бы перестать умничать и ехидничать, но что это даст? К нашему с Глебом препирательству подключится Кристина. Такую речь в защиту мужа задвинет, что живо меня за пояс заткнет. Устроим перед посторонним человеком зрелище смешнее некуда.
Я одарила брата нарочито приветливой улыбкой. И, сохраняя здравый смысл и свои нервы, начала выносить из кухни приготовленное за день: два вида овощных салатов, жульен с грибами и сыром, залитый пряностями и маслом печеный картофель с вешенками и ломтиками куриного филе, запеченного цыпленка в клюквенном соусе и хлеб собственной выпечки.
Зал мгновенно наполнился дразнящими ароматами.
Последним принесла торт.
Если бы можно было спалить человека взглядом, Кристина непременно в этом мастерстве преуспела бы. Она вперилась в недостающий кусок торта, потом в меня и многозначительными немыми намеками пыталась выяснить, что случилось с десертом. Но я вылавливала из общего салата в свою тарелку помидорки черри (с утра не ела!) и сделала вид, что летящих в меня огненных молний не заметила.
- Я ослеплен, - прозвучал бархатный баритон Богдана Сергеевича. Он сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула. Его цепкий взгляд был направлен в одну точку - на мою персону.
- Давайте я за вами поухаживаю, - от чистого сердца предложила Кристина Богдану Сергеевичу и, не дожидаясь ответа, взяла его тарелку.
Гость не шелохнулся, продолжая бесцеремонно меня изучать.
Глеб вдруг решил проявить силу братской любви и засыпал мои выловленные помидорки печеным картофелем. С горкой.
- Ну... - заговорил брат, - предлагаю начать наш... так сказать... семейный ужин и выпить за жениха и невесту.
И принялся разливать по бокалам вино.
- Ой, а давайте не будем поздравлять раньше времени, - встрепенулась Кристина.
Мне ее высказывание пришлось по вкусу. Но вот другим... К сожалению, невестка поздно сообразила, что ляпнула. Глеб уже бросил недоумевающий взгляд на жену. Вопросительно уставился на нее и Богдан Сергеевич.
- Глеб, ну чего ты... - сконфузилась Кристина и попыталась оправдать свою сомнительную заинтересованность в госте. - Это чтобы не сглазить. Примета такая...
Что-то мне подсказывало: предстоят им веселые ночные разбирательства. Насколько Глеб прощал Кристине все ее сумасбродства, настолько же и ревновал. Но их сердечные дела казались мне сущей ерундой, шалостью в сравнении с моим незавидным положением.
После короткого тоста все, не сговариваясь, приступили к ужину.
Но меня то ли от голода, то ли от нервов начало колотить. Ни один кусочек в горло не лез.
- Вообще, сглазить тут нечего, дело решенное, - вдруг проговорил гость, и в его голосе неожиданно прозвучали ласковые нотки. - Но у меня интеллигентная семья, традиции. Я, как когда-то мой отец просил руки моей матери, должен сделать невесте официальное предложение.
- А, - с набитым ртом отозвался Глеб. - Давай, традиции - дело хорошее.
Кто бы про традиции говорил!
Богдан Сергеевич отложил нож с вилкой. Встал со стула и подошел ко мне.
- Понятно, что формальности. - Он опустился на одно колено и раскрыл коробочку с обручальным кольцом. - Но все же: ты согласна стать моей женой?
Аппетит мой пропал окончательно.
Значит, моя жизнь, мои желания и мечты, в конце концов, я сама - это пустяк, чепуха, не стоящая выеденного яйца?!
Обычные формальности...
Понятное дело, раз родственнички все решили, оставили меня без выбора, то на попятную вряд ли пойдут. Но не могу я так легко сдаться! Не могу! Самым важным мне казалось то, что у меня была альтернатива. Неизвестная Богдану Сергеевичу. Она-то и придавала призрачную, но все же надежду избежать фарса, в который я оказалась втянута помимо воли.
Как пловец перед затяжным нырком, я вдохнула воздуха, собирая все свое мужество.
- Всегда думала, что замуж выходят по любви, - проговорила я.
- Не дури, - ошалело цыкнув, опередил всех Глеб. - Кажется, мы все уже обсудили.
- Правда? А я помню, что меня поставили перед фактом.
- А собственно, в чем проблема? - встряла Кристина. Вся ее миловидность куда-то испарилась, заменилась привычной плотоядностью.
- Богдан Сергеевич, - обратилась я к стоящему передо мной на коленях мужчине. - Мне нужно время. Месяц.
Кристина фыркнула.
- Мы тут для нее стараемся, как можем, обеспечиваем будущее…
- Месяц, - упрямо повторила я, ощущая, как под ногами плывет пол. - Он же ничего не изменит?
Богдан Сергеевич почесал затылок. Хлопнул коробочкой и с вытянутым лицом уселся на стул.
Наступила полная, всепоглощающая тишина.
Глеб и Кристина, замерев, ожидали реакции гостя. Я же, пользуясь случаем, сорвалась с места и пулей выбежала из зала на кухню. За дверью скинула босоножки, натянула сапоги, сняла с напольной вешалки пуховик.
- Ты куда? - схватив меня за локоть, спросил брат, когда я, обогнув барную стойку, направилась к выходу.
- Пусти!
- Зачем тебе месяц?
Глянула на Глеба исподлобья.
- Приглашения на учебу ждешь? - Он наклонил голову, пытливо посмотрел на насупившуюся меня и, нахмурившись, шумно выдохнул: - Забудь.
- Это почему?
- Да потому, что деньги с твоего счета уже несколько лет уходят на налоги. Нет там ничего, понимаешь?
Мое сердце замерло.
Я до боли закусила нижнюю губу. Это что же теперь получается? Выйти замуж за незнакомца - в моих же интересах? Глаза мгновенно наполнились слезами, и от очередного удара, от осознания масштаба свалившейся на меня беды я почувствовала, как у меня закружилась голова.
Налоги или наряды с салонами?! Пойди теперь разберись и докажи! Захотелось наброситься на Глеба с кулаками.
Усилием воли я подавила приступ паники. Кинула беглый взгляд по залу, словно ища поддержки в знакомых вещах, и вдруг мое внимание привлек забытый мною коричневый конверт на барной стойке. Тот самый, что старушка оставила. Задним числом пролетела в памяти ее фраза про исполнение желания. Правда
