— Из старых двое осталось. Уборщица Клавдия Ивановна Клочко. Ее просто Ивановной зовут. Да старик фармацевт Исай Аронович Гольдфарб.
— Достаточно и двоих. Вот и навести их, поговори, поспрошай. Настойчивым чересчур не будь. Лучше лишний раз сходить туда, чем кого-либо спугнуть. Дело тонкое.
— Понимаю, товарищ Буров.
Шустрые глаза Вали перебегали с Сашки Трояна на Бурова, она никак не могла сообразить: зачем же понадобилась и она. Наконец, не выдержав, Валя подтянула к себе бумагу и карандаш:
— Мне записывать?
— Не надо ничего писать, — сказал Буров. — Ты пойдешь вместе с Трояном. Станешь делать, что он скажет. Будешь ждать на улице. Ты, Троян, внимательно смотри. Если кто покажется подозрительным, пусть Валя пойдет за ним. Тебе, Валя, надо запоминать адрес или адреса, куда станет заходить тот человек. Понятно?
— Понятно, товарищ председатель, — покорно ответила Валя, несколько обиженная тем, что попадает под опеку Трояна.
— Кстати, Валя, вы, пожалуйста, снимите вашу красную косынку, — заметил, мягко улыбаясь, Горожанин. — А то ведь сразу догадаются, что вы — комсомолка. Впрочем, и без косынки вам нельзя.
— Почему, Валерий Михайлович?
— Волосы у вас приметные, красивые. Подберите другую косынку, нейтрального цвета.
— Неприметную? А если мамин темный платок?
— Пожалуй, подойдет.
— Нам сразу можно идти туда? — почему-то негромко спросил Троян.
— Нужно! — шепотом ответил Горожанин. И они рассмеялись вместе с Буровым. Потом Валерий Михайлович добавил:
— Только на базе ведите себя свободно, будто затем только и пришли, чтоб проведать старых знакомых. Никакой таинственности на себя не напускайте. Главное, чтоб Валю там никто не видел. Будьте осторожны.
Сашка Троян в смущении принялся протирать стекла очков.
— Я понимаю, Валерий Михайлович.
— Вот и хорошо.
Из здания ЧК на Большой Морской Сашка и Валя отправились на базу. Правда, пришлось сделать небольшой крюк: Валя зашла домой и переодела платок. На Черниговской улице Сашка приказал ей погулять поблизости, а сам прошел в здание. Нигде не задерживаясь, потому что никто из «старых» грузчиков здесь не работал, Троян прошел в провизорскую — светлую комнату со столами, уставленными колбами и флаконами, фаянсовыми ступками и банками, на которых в черных, будто траурных рамках четкими буквами были обозначены по латыни названия лекарств.
Уборщицы Ивановны он не увидел, зато за столом у окна склонилась сутулая, совсем горбатая фигура Исая Ароновича в пенсне на кончике великолепного тонкого носа. Отвлеченный от дела, Гольдфарб несколько мгновений всматривался в стекла других представших перед его взором очков, затем радостно всплеснул руками. И как всегда при встрече двух бывших сослуживцев, речь зашла о том, где сейчас их старые знакомые, хороши ли новые товарищи, да и кто они, кстати.
Поводя то ли пенсне, то ли носом, Исай Аронович как бы представлял Трояну фармацевтов: раньше они работали в различных аптеках города, которые теперь оказались закрытыми.
— Разве есть чем торговать? — И Исай Аронович покачал пенсне из стороны в сторону. — Медикаментов нет! Все на самом строгом учете. О бинтах и вате даже говорить не приходится. Где в городе найдешь хоть клочок нестиранного настоящего бинта?
— Не найдешь, — согласился Сашка.
— Конечно, не все местные. Вот барышня — беженка из Вознесенска. Хороший фармацевт, интеллигентная, милая девушка, — Гольдфарб кивнул в сторону дальнего угла, где сидела хорошенькая смуглянка.
Поправив очки, Троян принялся ее разглядывать. Брюнетка, как бы почувствовав его взгляд, приподняла длинные ресницы и посмотрела на Сашку томными с поволокой глазами.
Сашка смутился и услышал лишь конец фразы, произнесенной Исаем Ароновичем:
— …глухой, совсем глухой.
— Кто? — переспросил Троян.
— Другой фармацевт. Солидный, положительный человек. Не пьет. Собрания все до конца отсиживает. Правда, со слуховой трубкой, глухой он. Чего он слышит, если ему в трубку по два раза приходится повторять…
«Ну, — подумал Сашка, — кому глухой пень нужен? А вот барышня, сразу видно, — интеллигенция. Гимназию, видно, окончила. Может, даже институт благородных девиц в Киеве. Оттуда только „белые“ и выходят. За ней надо присмотреть».
Пообещав Исаю Ароновичу непременно заглянуть еще на базу, Троян простился. Подойдя к Вале, сказал, чтобы посмотрела, куда отправится глухой фармацевт, а сам он пойдет за «барышней».
— Как же я его узнаю? — забеспокоилась Валя.
— Узнаешь. Нос у него такой вздернутый. Похлеще, чем у тебя.
— Ну! Ты это, Сашка, брось!
— И веснушки у него тоже. И очки еще. Дешевенькие такие и за уши тесемочками прицеплены.
После окончания работы смуглянка вышла первая. Троян отправился за ней. А неказистый, курносый человек в очках на тесемочках появился позже. Он долго брел по улицам, выбирая какие побезлюдней, но Валя чутьем уловила общее направление его пути и быстро выходила ему наперерез, не мозоля глаза преследованием.
Глухой фармацевт отправился не на квартиру, где проживал, а на Сухой фонтан. Там вошел в дом № 12, но пробыл недолго, сел в трамвай и поехал к Яхт-клубу. Возле него фармацевт встретился со стройным мужчиной, в манере держаться которого чувствовалась военная выправка. Они довольно долго разговаривали, прогуливаясь по верхней аллее, потом разошлись.
Валя растерялась: за кем же ей пойти? За глухим фармацевтом или посмотреть, куда направится его знакомый.
Было уже довольно поздно. Не станет же глухой гулять по городу всю ночь. Да и место жительства и работы его известны. «Пойду за этим стройным!». — решила Валя.
«Стройный» прошел к трамвайной остановке, Валя — за ним. Они проехали через весь город в сторону больницы. Выйдя из трамвая, «Стройный» отправился на 3-ю Военную улицу и вошел в дом № 6.
Погуляв с полчаса по улице, идущей перпендикулярно к 3-й Военной, и не дождавшись появления своего подопечного, Валя вернулась в ЧК. В приемной у дежурного сидел грустный Сашка Троян.
— Ты что такой смурной? — спросила Валя.
— А… Проводил «барышню» до дома, она там и засела. У тебя что?
Валя хотела ответить, но дежурный попросил ее пройти к Горожанину, который ждал ее возвращения. Валерий Михайлович, не торопя и не перебивая, выслушал рассказ Вали и сказал:
— Прекрасно. У вас хорошая смекалка. Очень важно, что глухой фармацевт встретился с человеком, у которого военная выправка.
Тут Валя, покраснев так, что веснушки на ее лице стали выглядеть бледными пятнышками, схватилась ладонями за щеку.
