— Ступай домой, Макри. Я все улажу. Я знаю, что профессор постоянно пытается тебе досадить, и вот теперь, когда деньги исчезли, он поспешил обвинить тебя.
— Да как он смел?!
Это и впрямь вопиющая несправедливость. Макри на удивление честное создание. Она честна настолько, что это порой начинает меня угнетать.
— Естественно, он не имел права этого делать. Но неужели ты и в самом деле хочешь бежать из города? После того, как добилась таких успехов? А как же твое намерение поступить в университет?
— Ты над этим намерением смеешься. И все остальные — тоже.
Я начинал ощущать тревожное беспокойство. Вместо того чтобы разыскивать ценный кулон главы Гильдии чародеев Лисутариды Властительницы Небес, я обсуждал карьерные возможности какой-то официантки с примесью оркской крови.
— Почему бы мне и не смеяться? Подобное — невозможно. Но ты же после появления в Турае сумела добиться многого, что до тех пор казалось невозможным. Может, ты и это сумеешь сделать. Чем дьявол не шутит? Так что кончай вопить, что убьешь профессора, и возвращайся в «Секиру мщения». Я схожу в Колледж, узнаю, в чем дело, и постараюсь все уладить.
Макри долго не сводила с меня глаз. Она не привыкла к тому, чтобы кто-то другой решал ее проблемы.
— Лисутарида хочет познакомить тебя с каким-то университетским профессором, — сказал я.
— А не мог бы ты уладить все уже сегодня? — спросила Макри.
— Попытаюсь.
— Если успеешь разобраться сегодня, тогда все в порядке. Если нет — я завтра убью Тоария. А если у меня будет настроение, так прикончу и всех остальных, кого встречу в Колледже.
С этими словами Макри развернулась на каблуках и решительно зашагала к таверне. Затем, словно что-то вспомнив, она оглянулась и спросила:
— Как твое расследование?
— Отвратительно!
— Уже есть покойники?
— Да.
— Сколько?
— А тебе-то что за дело? — с изумлением глядя на нее, спросил я.
— Просто интересно.
— Четыре. Почему всех вдруг так заинтересовали мои дела?
Макри скрылась в дверях таверны. Я последовал за ней, поскольку еще не успел наполнить брюхо пивом, и шагал к стойке бара с решительным, если не злобным выражением лица, давая тем самым всем понять, что на моем пути сейчас лучше не становиться. Однако на Дандильон Одуванчик мой суровый вид не произвел никакого впечатления. Босоножка возникла передо мной практически из ниоткуда.
— У меня для тебя ужасная новость, — прощебетала она.
— Если эта новость каким-то образом связана со звездами, можешь оставить ее при себе.
— Ты должен меня выслушать!
— Не могла бы твоя ужасная новость потерпеть, пока я не прополощу глотку пивом?
Новость, видимо, ждать не могла, поскольку убрать Дандильон со своего пути мне не удалось. Ей так не терпелось мне что-то сообщить, что, кипя энергией, она буквально подпрыгивала на месте, блокируя подходы к стойке бара.
— Они делают ставки на конечный результат, — пропищала она, — хотя я и твердила им, что это дурно.
Тут я окончательно перестал ее понимать.
— О чем это ты?
— Все пытаются угадать, сколько смертей повлечет дело, которое ты сейчас ведешь. И делают ставки у букмекера! А все из-за того, что я предрекала огромное кровопролитие. Букмекер даже приходил сюда, чтобы принять ставки.
— Дандильон! — оборвала Макри. — Не отвлекай Фракса своими глупостями. Он человек занятой.
— И откуда только у нее возникают столь странные мысли? — виновато проговорил Гурд.
— Это правда? — спросил я, испепеляя парочку взглядом.
— Первый раз слышу! — заявила Макри. — И вообще мне кажется, что ты сейчас должен быть на пути в Колледж, дабы восстановить мое доброе имя.
— Твое доброе имя может и подождать. Теперь мне ясно, почему тебя так интересовало точное число жмуриков.
— Я никогда не стала бы наживаться на трагедии, повлекшей смерть четырех человек, — с видом оскорбленного достоинства произнесла Макри.
— Четырех? — переспросил прислушивающийся к нашей беседе Паракс. — Ты сказала четырех? Уже? — Повернувшись к Моксалану, он добавил: — Я хочу увеличить ставку.
Некоторые явно заинтересованные этим сюжетом посетители таверны дружно вступили в дискуссию.
— Думаю, я мог бы удвоить ставку, — сказал один.
Я был вне себя от возмущения.
— Неужели вся таверна играет в тотализатор на покойников?! Не могу поверить, что вы могли пасть столь низко! — прошипел я, обжигая Макри, Гурда и прочих бездельников гневным взглядом.
— Ты что, промолчать не могла, идиотка? — спросила Макри, обращаясь к Одуванчик.
— Только не кати на Дандильон! — взревел я. — Она единственный порядочный человек во всей этой харчевне. А ты, Макри, вызываешь у меня отвращение!
Кто-то из ранних пьянчуг спросил:
— А правда, что Гильдия чародеев объявила войну Братству?
— Если так, — вступил другой, — маги начнут расшвыривать смертельные заклятия направо и налево. Число покойников тогда достигнет полусотни. Может, даже и больше.
— Будет ли наш счет включать Фракса, если его пришьют? — спросил у Моксалана Паракс.
— Нет. В правилах четко сказано, что со смертью Фракса счет тел прекращается.
— Каких еще правилах?
— Правилах проведения конкурса. Не пялься так на меня, Фракс! Я — сын букмекера, и то, что я посещаю Колледж, вовсе не значит, что я оставил семейный бизнес.
Я печально покачал головой. По телу под туникой текли ручьи пота. По правде говоря, я никогда не мог обнаружить у завсегдатаев «Секиры мщения» даже следов этических принципов, но сейчас их беспринципность меня просто потрясла. То, что они творили, находилось вне морали. Интересно, кто первым додумался делать ставки на число смертей в ходе расследования? Этот, с позволения сказать, «тотализатор» мог окончательно погубить мою репутацию!
Я разозлился настолько, что выбежал из таверны, так и не приняв пива. Однако послать проклятия в адрес наживающихся на смертях мерзавцев я все-таки успел. Теперь мне следовало как можно скорее добраться до «Русалки», забрать кулон и вернуться в «Секиру мщения», чтобы высказать Гурду и Макри все, что я о них думаю.
По ведущему к «Русалке» проулку курсировали юные торговцы «дивом». Ближе к заведению земля была усыпана находящимися в разных стадиях бессознательности их клиентами. Даже здесь, на открытом воздухе, можно было без труда уловить сладковатый запах «дива». Ситуация с наркотиками в городе полностью вышла из-под контроля. Лет десять назад юнцы ограничились бы кражей фруктов на рынке. Теперь же они ради нескольких гуранов готовы воткнуть нож в спину случайному прохожему. Степень насилия со стороны занимающихся продажей наркотиков банд возрастала прямо пропорционально прибылям. Огромное количество преступных денег в обращении привело к небывалому расцвету коррупции. Турай находился на краю гибели, и защищать его следовало не только от орков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
