– Ну что на тебя нашло? – Луис видел, что Холли явно разочарована его ответом, но ничего лучшего предложить он не мог. Не говорить же, что она его чертовски заводит и он еще никогда так долго не встречался ни с одной женщиной. Вряд ли она сейчас захочет слушать такие признания.
– Ничего на меня не находило. – Холли уселась на тот самый диван, где они совсем недавно любили друг друга, подтянула коленки под подбородок и обняла их руками.
– Может, пойдем пройдемся? – Почему ему вдруг стало не по себе? Да и что вообще сейчас происходит? – Когда мы последний раз разговаривали по телефону, ты сказала, что нашла новую дорожку. – Холли всегда любила гулять, и сейчас глоток свежего воздуха явно пошел бы ей на пользу и помог успокоиться.
– Я как-то не в настроении для прогулок, – еле слышно выдохнула Холли.
– Но если ты и дальше будешь сидеть и дуться, лучше от этого никому не станет.
– Просто я думала, что значу для тебя чуть больше.
Вздохнув, Луис сел рядом с Холли. Как же хочется сейчас к ней прикоснуться! Но похоже, так все станет лишь еще хуже.
– Ты очень важна для меня, но это еще не значит, что ты следом за своей подругой получишь кольцо. Холли, мне очень жаль, но о свадьбе со мной можешь даже и не думать.
– А я и не говорю сейчас о свадьбе.
– Ну конечно. – Луис все это время старался не замечать, что по натуре она – неисправимый романтик. Пусть Холли и работала побольше многих мужчин, это не мешало ей наслаждаться летними пикниками, плакать над сентиментальными фильмами и зачитываться глупыми любовными историями. Так не хочется ее обижать, но она сама не оставила ему выбора…
– Тебе нужны твердые гарантии, но от меня ты их никогда не получишь. Наверное, мне следовало с самого начала ясно это сказать, но я этого не сделал. Я виноват перед тобой. – Как бы он хотел, чтобы она хотя бы на него посмотрела, но вместо этого Холли вся закаменела, глядя куда-то в потолок. – Поверь, без меня тебе действительно будет лучше.
Холли недоверчиво на него посмотрела:
– Да как у тебя только язык поворачивается? Все мужчины так говорят, когда не находят сил честно признаться, что хотят уйти! Думаешь, я ничего не читала про отношения?
Луис лишь с трудом подавил улыбку. Он прекрасно знал, что Холли обожала читать всякие книжки в духе «управляй своей судьбой и меняй окружающий мир», да и вообще все, где говорилось про психологию и чувства, но неужели она всерьез верит всему, что там пишут? А еще она любила разгадывать кроссворды и обязательно старалась привлечь его к этому бесполезному занятию, чтобы потом по этим ответам составить его психологический портрет.
Как же ему будет не хватать подобных глупостей!
– Холли, ты многого обо мне не знаешь. – Но ничего рассказывать он все равно не собирался. К чему лишние слова, раз они ничего не изменят? Но и просто так уйти он не может.
– Вся эта история с твоей бывшей… я понимаю, что ты не хочешь ничего со мной обсуждать… – Наверняка он любил ее всем сердцем и эта скотина высосала из него все лучшее, и теперь он уже никогда не сможет еще раз по-настоящему полюбить.
– Посмотри на меня.
– Зачем? Разве это что-то изменит? – Но она все-таки подняла на него глаза.
– Может, ты мне и не поверишь, но Кларисса никогда не была любовью всей моей жизни.
– Не была? – Холли встрепенулась. – А я-то думала, что ты все еще ее любишь и именно поэтому тебе больно о ней говорить.
– Я не хочу о ней говорить, потому что она оказалась всего лишь расчетливой подлой сукой.
Ничего себе.
– Что ты хочешь этим сказать? – Не удержавшись, Холли легонько погладила его по руке.
– Я не уверен, что тебе следует продолжать… – сквозь сжатые зубы выдавил Луис, нестерпимо остро ощущая легчайшее прикосновение ее нежных пальчиков. Чтобы создать между ними хоть небольшую дистанцию, он пересел на стул.
– Что продолжать?
– Трогать меня. Если ты еще раз ко мне притронешься, я не смогу с собой справиться и начну трогать тебя в ответ.
– Я тебе разрешаю. – Может, Луис и не готов ничего ей обещать, но она все равно имеет над ним огромную власть. Так неужели она не сумеет разумно распорядиться этой властью и проникнуть внутрь крепости, что он возвел вокруг сердца, чтобы оградить свои эмоции и чувства от внешнего мира? Наверное, не стоит ограничиваться сценарием «все или ничего», который Холли уже успела для себя нарисовать, в конце концов, жизнь не состоит из одного лишь черного и белого, между ними существует бесчисленное множество оттенков серого…
– Ты сама хотела поговорить. Вот мы и говорим.
– Но можно одновременно говорить и трогать друг друга.
Луис чуть не застонал. Он всегда отлично умел себя контролировать, именно жесткий самоконтроль помог ему создать собственную империю и всегда приходил на выручку в общении с женщинами, так что с ним сегодня творится? Почему он никак не может взять себя в руки и успокоиться?
– Пятнадцать минут назад ты готова была меня выгнать, потому что я не собираюсь делать тебе предложение.
Холли глупо улыбнулась и покраснела.
– Сама не знаю, что со мной творится. В последнее время я просто не в силах сдерживать чувства. Может, это из-за того, что все мои подруги повыходили замуж и я чувствую себя так, словно время бежит мимо меня… Наверное, во мне все это накопилось, а когда ты заговорил про Клариссу…
Луис молча выругался, проклиная себя за готовность принять ее объяснения. Так заманчиво на все согласиться и заключить ее в свои объятия, вновь обретя тихую гавань, где можно отдохнуть и расслабиться…
Вот только кого он хочет обмануть? Пусть сейчас Холли и пошла на попятный, но рано или поздно она обязательно вновь затронет эту тему.
– Кларисса думала, что я – ее билет в лучшую жизнь. – Луис старательно отвел глаза от пухлых алых губ, как бы отражающих пышность других форм… Так, не думать о формах, иначе он снова потеряет нить разговора.
Отлично, теперь он знает еще одну причину, почему ему не стоит заводить каких-либо отношений. Полная потеря самоконтроля.
– Понимаю, – неохотно согласилась Холли. – Наверное, во многом мы с ней похожи…
– Ничего ты не понимаешь. – Луис встал, провел рукой по волосам и снова сел, да и вообще весь его язык тела буквально кричал, как ему неловко и вообще не нравится весь этот разговор. Как же это не похоже на того Луиса Гомеса, к которому она успела привыкнуть… Одна ее половина хотела вскочить, покрепче прижать к себе любимого и вымолить прощение за этот неудавшийся разговор, но другая ее половина уже начала осознавать, что начала нечто такое, что уже не в силах изменить.
Луис снова поднялся, прошелся по комнате и уселся на подоконник, и против солнца она теперь не могла различить выражение его лица.
