— Значит, так и есть. Опять матушка со своим даром предвидения помогла Дейрдре в ее поисках.
— Да, верно.
Девочка опустилась на свое место.
— Еще мне рассказали, что ты видела, как маи сбросили в темницу. Служанки не поняли, чем все там закончилось. Мне нужно знать, что ты видела.
— На нее накинулись Воители.
— Но она не умерла, так ведь?
Айла замялась. В том, как Грания говорила об этом, было что-то, отчего шевелились волосы на затылке.
— Я ушла, чтобы не видеть тело. А зачем это тебе?
— Жизнь маи защищена заклятием. Тот, кто убьет ее, сам умрет жуткой смертью. Я не слышала никаких криков из подземелья, поэтому думаю, что жрица осталась жива.
Теперь хоть стало понятно, почему Дейрдре не решилась лично убить Маркейл, но уже очень скоро до нее дойдет, что жрица не погибла. И что потом?
— Ну-ка отвечай, — потребовала Грания. — На нее накинулись все Воители?
— Почти. Это было ужасно. Тебе бы понравилось. Но мне нужно идти, у меня куча дел.
Грания прищурилась.
— Не вынуждай меня заставлять тебя приходить сюда. Ты ведь моя тетка, могла бы заходить почаще. Иначе увидишь, что я сделаю с тобой…
— Я никогда не пыталась избегать тебя, Грания. Мне приходится часто покидать гору по делам, ты же знаешь.
Но Грания уже перестала ее слушать. Стараясь не спешить, Айла двинулась к двери и перевела дыхание, когда очутилась в коридоре. Ее жизнерадостная племянница превратилась в чудовище, с чьей кровожадностью не сравнились бы и римляне.
Маркейл не хватало солнца. Дейрдре могла бы не мучить ее, не бросать в застенок: нужно было просто лишить Маркейл солнечного тепла и света, и тогда она сама тихо впадет в безумие.
— Я тут кое-что принес.
Перед ней на корточки опустился Куин.
Глаза уже привыкли к мраку, поэтому теперь она могла отчетливо разглядеть его. Наконец-то! Заплетенные в косу волосы лежали за спиной, открывая лицо. Ах, за такое лицо любая женщина могла бы отдать жизнь.
Куин был настоящим красавцем. Сильный подбородок покрывала темная щетина. Решительный рисунок губ и остро выступающие скулы придавали его красоте просто убийственный вид. Борода не успела отрасти — наверное, он недавно брился. Маркейл ничего не имела против бороды, но без нее он ей нравился больше.
У него был высокий лоб, темные брови вразлет над светло-зелеными глазами. Мельком окинув его взглядом с головы до ног, она оценила высокий рост, развитую мускулатуру. Куина отличала уверенная манера держаться, вокруг него витала аура властности, и это влекло к нему.
— Маркейл?
Она заморгала и с трудом отвела взгляд от этих поразительных глаз.
— Простите. Я никогда не видела глаз такого цвета, как у вас.
Куин усмехнулся.
— Могу то же самое сказать о ваших глазах.
Какое-то время они, не отрываясь, глядели друг на друга.
Наконец Куин откашлялся.
— Значит, вы привыкли к темноте?
— Теперь — да. И свет от факела помогает. Вы сказали, что что-то принесли?
— Да, поесть. Правда, совсем немного.
Темнота так давила на Маркейл, что она не сразу сообразила, насколько сильно проголодалась.
— Съешьте, сколько сможете. — Куин протянул ей целую булку хлеба. — Если потребуется, я достану еще.
Маркейл положила руку на его плечо, и ей захотелось и дальше держаться за него, не отпуская от себя.
— Давайте поделим хлеб.
— Вам он нужнее, чем мне.
— Пожалуйста, Куин. Я не желаю набивать живот, когда из-за этого кто-то останется голодным. — Она преломила хлеб и протянула ему половину. — Поешьте вместе со мной.
В какой-то момент ей показалось, что он откажется. В конце концов Куин взял половинку и уселся рядом.
То ли потому что он защитил ее, то ли потому что был Маклаудом, но она поверила ему. Возможно, эта доверчивость будет стоить ей жизни, но Маркейл прекрасно понимала, что так или иначе умрет в недрах горы Дейрдре.
— Вы видите в темноте, да? — спросила она.
Куин кивнул.
— Тогда для чего здесь факелы?
— Это для Дейрдре. Может, она могущественная и бессмертная, но все равно не может одолеть силу, которую дают нам наши боги.
Маркейл отщипнула кусочек и отправила его в рот.
— Надо же…
— Как ей удалось захватить вас?
Вопрос ее удивил. Дожевав, она посмотрела на Куина.
— Вирраны постоянно крутились вокруг нашей деревни. Раньше они просматривали местность за местностью в поисках друидов, с такими мы всегда справлялись. Но на этот раз у них был предводитель. Человек.
— Данмор, — с отвращением бросил Куин.
— Верно. Я знала, что они пришли за мной, поэтому, чтобы не подвергать сородичей опасности, решила бежать из дома. К тому времени, наверное, уже полдеревни покинуло ее, чтобы сохранить себе жизнь.
— Как глупо!
— Все люди на земле стремятся прожить хоть на один день дольше. Мы понимали, что нас ждет, если попадем в лапы к Дейрдре. Так что я не осуждаю их.
— Значит, вы тоже кинулись в бега?
— Кинулась. Из-за меня Данмор со своими вирранами оставил деревню в покое, и я водила их за собой по лесам примерно неделю.
Куин вскинул брови.
— Неделю? Впечатляет.
— Я очень хорошо знала эти места, только и всего. Если бы мне удалось ускользнуть от них, вот это впечатлило бы.
— Вы не сумели бы этого сделать, Маркейл. Они нашли вас с помощью магии.
— Я знаю.
— Что произошло, когда вас привезли сюда?
Маркейл глубоко вздохнула.
— Меня тут же приволокли к Дейрдре. Ей было известно, что в моей голове спрятано заклинание, но она даже не попыталась вытащить его. Почему?
— Наверное, потому что побоялась.
— Мне в это не верится.
Куин повернулся к ней лицом.
— Ей трудно отказать в сообразительности, иначе она не обладала бы сейчас такой мощью. Я думаю, ей стало известно, что вас нельзя убивать, потому что тогда невозможно будет добраться до заклинания.
— Как она узнала?
— С помощь черной магии.
Маркейл покачала головой.
— Я жрица, и мне известно, насколько магия может быть сильна. Но тут должно быть что-то еще…
— Вам известна магия маи, и вы совершенно не имеете представления о магии драу. Они намного сильнее вас. Учитывая то, сколько Дейрдре прожила, и мощь, которую она накопила… Возможности ее магии практически безграничны.
— Если так, тогда почему она до сих пор не схватила ваших братьев?
Куин снова усмехнулся. Она быстро соображает.
— Наверное, по той же самой причине, почему ей потребовалось три века, чтобы захватить меня в плен.
— Что за причина?
