грустное лицо страдающего человека. Несмотря на улыбку до ушей, намалеванную густой красной помадой, всем было видно, что настоящие губы клоуна плотно сжаты словно на них давит тяжкий груз навалившихся проблем и несчастий. Это несоответствие придало артисту жуткий вид, и даже у взрослых зрителей волосы на голове встали дыбом.
Оркестр замолчал. В полной тишине клоун положил на арену перед собой круглый булыжник, достал что-то из кармана и принялся размахивать руками, то ли пытаясь дирижировать, то ли тянуть какую-то невидимую веревку. Но зрителям было все равно. Их взгляды были прикованы к печальному лицу клоуна, такому не похожему на нарисованную на нем маску. Дети в первых рядах заплакали. Несколько особенно расторопных зрителей отправилось на улицу. Вскоре за ними толпой потянулись остальные. К концу номера зрительный зал опустел.
Маша оставалась на своем месте до последнего. Несмотря на пугающий вид клоуна, ей было жаль его. Выглядел он отталкивающе и в то же время печально.
Выйдя из цирка, Маша решила обойти круглый шатер вокруг, надеясь еще раз увидеть огромного слона, который ей так понравился, но дорогу ей преградил непонятно откуда появившийся человек. Она уже видела его раньше. Это был хорошо одетый господин. С того момента, когда ему пришло в голову заполучить кольцо счастья, он неумолимо шел по следам девочки, подбираясь все ближе и ближе. Он уже почти настиг ее на краю леса, но неожиданно обнаружил, что его извечный конкурент, плохо одетый господин, опередил его. Из-за кустов он смотрел, как тот разговаривает с девочкой, а потом уносит ноги, испугавшись разбойника, оказавшегося совсем не разбойником, а рыцарем. Из-за того, что Маша ускакала на лошади, хорошо одетый господин сильно отстал, и только теперь ему удалось снова ее догнать.
–Здравствуй, Маша, не потеряла ли ты еще свое волшебное колечко? – спросил он как можно приветливее.
–Здравствуйте! Нет, не потеряла – ответила Маша.
–Давай меняться. Смотри, что у меня есть – и хорошо одетый господин протянул Маше маленькую блестящую монетку.
–Спасибо. У меня уже есть такая. Точно такую же мне подарил папа и я положила ее в копилку.
Хорошо одетый господин присел на корточки, оказавшись на одном уровне с девочкой.
–Я вижу, ты умная. Хочешь поторговаться со мной. Хорошо. Я дам тебе в обмен на твое кольцо столько денег, сколько ты захочешь.
–Нет. Я не отдам вам его ни за какие деньги.
–Разве ты не знаешь, что такое деньги? На них можно купить все. Хочешь колечко? Пожалуйста. Золотое, серебряное, с разноцветными камушками, какое пожелаешь. И всего-то нужно, отдать мне это старое ржавое кольцо.
–Нет. Это особенное кольцо. И я отдам его несчастной женщине.
–Тогда поступим так. Я забираю кольцо, отдаю тебе деньги, много денег. И ты относишь их той самой женщине. Уверен, она очень обрадуется. Вернется к себе домой и будет жить там счастливо.
–Нет. Она потеряла сына, и никакие деньги не сделают ее счастливой.
–Конечно сделают. Ты просто еще очень маленькая и ничего не понимаешь.
–Я не отдам вам колечко.
Хорошо одетый господин побагровел от злости. Он сжал кулаки и собрался было броситься на девочку и отобрать у нее кольцо силой, но тут из-за его спины послышались крики и на улицу из циркового навеса выбежали два человека: конферансье и клоун.
При свете дня клоун выглядел еще страшнее, чем на арене. Увидев его, хорошо одетый господин так испугался, что тут же вскочил и стремглав бросился наутек.
–Убирайся отсюда, и чтобы я больше тебя не видел – кричал конферансье клоуну.
–Но мне некуда бежать, цирк – мой дом, моя жизнь – жалобно причитал клоун.
–Проваливай, ты больше нам не нужен – продолжал кричать конферансье и попытался дать клоуну пинка.
Клоун увернулся, отбежав на несколько метров. Остановившись он обернулся в надежде, что суровый конферансье сжалится. Но тот лишь пригрозил ему кулаком. Бедняга поплелся было прочь, но вскоре остановился, присел на валявшееся возле бревно и горько заплакал.
Маша, преодолевая страх, подсела рядом.
Клоун поднял голову и посмотрел на девочку грустными глазами.
–Ты, должно быть, потеряла родителей?
–Нет, мои родители на работе, и я путешествую одна. А ты выглядишь таким несчастным. Не плачь, пожалуйста, все будет хорошо – ответила Маша.
–Ничего не будет хорошо. Но так мне и надо. Я сам во всем виноват – ответил он – сейчас я тебе все расскажу.
Все началось с самого раннего детства, с того дня, когда я научился жонглировать яблоками. Младшая сестренка была в восторге от увиденного. Она смеялась и хлопала в ладоши. Тогда я понял, что ничего нет лучше, чем доставлять людям радость.
Прошли годы, и я стал настоящим клоуном. У меня был замечательный номер. Я выходил на сцену со своим другом – пуделем Гильермо, и начинал играть вальс на барабане и трубе, и вдобавок к этому, жонглировать разноцветными шариками. Гильермо в это время вставал на задние лапы и начинал танцевать. Публика была в восторге. В конце номера зрители дружно вставали и кричали браво. Особенно радовались дети. И я тоже был тогда счастлив. Однажды подошел ко мне директор цирка и сказал: «Арлекин, зрители тебя очень любят, многие ходят к нам в цирк только ради твоего номера. И вот, что я придумал: ты будешь участвовать во всех цирковых номерах, помогать, а заодно и смешить публику». Идея показалась мне хорошей. Вместе с остальными цирковыми артистами мы придумали и тщательно отрепетировали новую программу. В финале номера с эквилибристами, я выходил на арену, забирался наверх, делал несколько неуверенных шагов по канату, а потом срывался и, уцепившись руками за страховочный трос, начинал смешно дрыгать ногами, отчего у меня сваливались штаны. В номере с хищными львами, я входил в клетку, а после того, как один из львов начинал на меня рычать, в страхе уносил ноги. Когда выступал фокусник, я всячески мешал ему: тряс за рукава, задирал полы фрака, пытался снять с него цилиндр. Через некоторое время фокусник терял терпение, и запихивал меня в шкаф, после чего, взмахивал несколько раз волшебной палочкой и оттуда вместо меня выходила его очаровательная ассистентка. Новая программа имела оглушительный успех, причем не только благодаря мне. Остальные артисты тоже словно ожили, стали играть воодушевленнее, чего не могла не заметить публика. Так продолжалось несколько месяцев.
Но однажды случилась неприятность – заболел наш фокусник.
–С таким страшным насморком я не смогу выступать – сказал он, вытерев при этом нос краем бесконечной ленты, торчащей
