— Иди сюда, эльф, — пробормотал Саймон низким хриплым голосом, притягивая ее к себе.
Согнутым коленом и твердыми как железо руками он удерживал ее в этой прочной ловушке у своей груди. Его сила должна была бы испугать Эмили, но она совсем не боялась. Ведь это ее дракон, и она была с ним в безопасности.
Ее ладони легли на его грудь и пальцы крепко сжали ткань сюртука. Как приятно пахнет, мелькнула у нее мысль. Удивительное сочетание запаха кожи, лошади и мужского тела. Сладкий дурман затягивал ее, все теснее становились объятия.
— Раскрой свои губы, — мягко потребовал Саймон.
Эмили инстинктивно подчинилась, и язык Саймона дерзко скользнул ей в рот. Эмили потрясенно задохнулась и отпрянула. Она внезапно ощутила тяжелую выпуклость естества мужчины на своем бедре и почувствовала, что у нее ярко зарозовели щеки.
— Господи, Эмили…
Все вокруг, казалось, замерло. Она едва могла дышать, не то что отвечать.
— Эмили, откройте глаза и посмотрите на меня.
Как во сне, Эмили подняла ресницы и увидела словно высеченное из камня лицо Саймона. Оно было совсем близко, и Эмили могла разглядеть каждую его черточку даже без очков. Мерцающий огонь в его глазах, растопивший их былую холодность, заворожил ее. Теперь в этом прекрасном искрящемся взгляде горело пламя, буйное пламя мужского желания, сдерживаемого жесткой волей.
— Дракон, — тихо прошептала она, касаясь пальцами его твердой щеки. — Мой собственный золотоглазый дракон.
Он смотрел на нее с легким прищуром.
— У дракона опасная репутация, особенно насчет юных девушек.
Она мягко улыбнулась ему:
— Бесполезно изрыгать огонь и дым, пытаясь напугать меня, милорд. С вами я в полной безопасности.
— Почему вы так уверены?
— Я очень хорошо знаю вас. Ваши письма я читала и перечитывала. И все же, признаться, я не могу окончательно поверить, что это происходит на самом деле…
— И я тоже. — Он резко изменил позу, так что она выскользнула из его объятий, провел рукой по своим темным волосам. — Бог ты мой, я, должно быть, потерял рассудок.
— Я понимаю, о чем вы. По-моему, поэты называют это сладким буйством чувств. Захватывающе, не правда ли? — j Эмили выпрямилась. Немного смущенная и потрясенная, она чувствовала себя счастливой.
— Захватывающе — это только одно из определений. Могу предложить парочку других.
— Например?
— Глупо.
Эмили нахмурилась от его мрачно-иронического тона.
— Что-то не так, милорд? — Она пыталась на ощупь отыскать свои очки.
Саймон отодвинулся, и теперь она не могла как следует разглядеть выражение его глаз.
— Вот, возьмите. — Он нетерпеливо подал ей очки.
Она надела их и сразу же увидела, что Саймон заметно помрачнел.
— Что-то не так? Что же, милорд?
Он искоса бросил на нее насмешливый взгляд:
— Вы меня спрашиваете, после того что чуть было не случилось минуту назад?
Эмили, склонив голову набок, внимательно смотрела на него.
— Вы меня поцеловали. Это было чудесно. Это самое чудесное, что я испытала в жизни. Почему что-то должно быть не так?
— Проклятье!.. Женщина… еще пять минут — и мы бы… О черт! Ладно.
— Еще пять минут — и нас бы «унесло к брегам любви златым, манящим, чудным»?
— О господи! Сейчас не время для поэтических эвфемизмов. — Саймон уставился на зеркальную гладь пруда. Он уже начал что-то говорить, но вдруг его губы изогнулись в лукавой усмешке. — «Унесло к брегам любви златым, манящим, чудным»? Из какого же стихотворения вы, леди, выкопали эту строчку?
— Сама сочинила, — сообщила ему Эмили не без гордости. — Это строка из той самой поэмы, над которой, как я уже вам говорила, сейчас работаю. «Таинственная леди». Я еще не подыскала выразительную рифму к «чудным».
— А «занудным» не подойдет?
Она улыбнулась:
— Ну вот, вы меня опять дразните. Скажите мне правду, сэр: вам нравится эта строка?
Он поглядел на нее через плечо, в его золотых глазах играли искорки… Хорошо, если бы страсти, но Эмили боялась, что это лишь искорки смеха.
— Очень удачное выражение, мисс Фарингдон. Идите ко мне…
Она охотно вернулась в его объятия, но на сей раз он лишь нежно поцеловал ее в лоб, потом в кончик носа и мягко отстранил от себя:
— А теперь, мисс Фарингдон, будьте внимательны, потому что я собираюсь сообщить вам нечто чрезвычайно важное.
— Да, милорд?
— Отныне всякий раз, как только для нас возникнет опасность унестись к манящим, златым брегам любви, я требую, чтобы вы давали мне пощечину. Вы меня поняли?
Она потрясенно посмотрела на него:
— Я этого делать не буду.
— Нет, сделаете, если у вас есть хоть капля здравого смысла…
— Вы не переступите границ порядочности, милорд.
— Я их уже давно переступил, — процедил он сквозь зубы, мрачнея на глазах.
— Дело в том, милорд… — Она озабоченно нахмурилась. — Мне кажется, в подобных ситуациях мы не можем положиться на мой здравый смысл. Похоже, в таких делах у меня его не слишком-то много. Так что придется нам полагаться на ваше чувство чести и порядочности. Не тревожьтесь, милорд, я уверена, вы всегда будете знать, когда следует остановиться.
— Бога ради, что вы имели в виду, утверждая, что у вас нет никакого здравого смысла в подобных делах?
— Нет-нет, ничего, совершенно ничего, — поспешно произнесла Эмили, не желая обсуждать несчастное происшествие без особой на то необходимости. Ведь как только Саймон узнает о том, что случилось с ней в девятнадцать лет, он конечно же прекратит все эти чудесные разговоры о любви. — Просто моя семья считает, что на меня очень дурно влияет любовь к романтической литературе, — без особого энтузиазма пояснила она. Что в общем-то было чистой правдой.
— И она действительно на вас повлияла? — Взгляд его золотых глаз казался непроницаемым.
Эмили покраснела и опустила глаза, словно ее заинтересовал безупречно повязанный галстук Саймона, который, кстати, ничуть не сбился при недавнем проявлении буйных чувств.
— Вы можете сами ответить на свой вопрос, милорд. Вы, несомненно, знаете меня лучше, чем кто бы то ни было.
— Благодаря вашим письмам, конечно?.. — Он мягко приподнял ее подбородок, заставив взглянуть ему в глаза. — А знаете, пожалуй, вы правы. Я не ошибся в своих предположениях, что вы печально непонятая молодая женщина. Но вы ошибаетесь, полагая, что знаете обо мне столько же, сколько я о вас.
— Я ни минуты не сомневаюсь, что мнение мое верно, милорд. — Она с серьезным видом взглянула на него. — В наших письмах мы с вами обрели поистине идеальную интеллектуальную и духовную связь. Я убеждена, что эта связь — связь более высокого порядка приведет нас к истинному пониманию…
