Мужчина приятной внешности в зеленой вельветовой куртке прошел через вертящуюся дверь и направился к столу выдачи.
— Кажется, я забыл Ричарда Страуса.
— Да, — сказала Глория, протянув ему книгу и одарив его таким горячим и раздевающим взглядом, что он, уходя, ударился о дверь и чуть не споткнулся о пожарное ведро.
— Там же написано «тяни», а не «толкай», — заметила Глория с ухмылкой, довольная произведенным на него впечатлением. — Я бы не прочь, чтобы он попробовал притянуть меня. Он симпатичный.
— Тебе, девочка, не подойдет, — сказал проходивший мимо мистер Клаф, — трижды женат, четверо детей на иждивении. — Он повернулся к Имоджин. — Скажи папе, что та книга по садоводству теперь у меня. Если он захочет на скорую руку просмотреть ее прежде, чем мы начнем ее выдавать, то может задержать ее до среды.
— В Клафи есть что-то очень привлекательное, — сказала Глория, поставив две заказанные книги на боковую полку. — Эй, тут прямо для тебя, Имоджин: «Как остановить депрессию и плохое самочувствие».
— У меня плохое самочувствие, — со вздохом согласилась Имоджин.
— Да брось ты, — сказала Глория. — Не вешай нос. Мы не допустим, чтобы ты всю неделю капала нам на головы, как китайская пытка водой.
К стойке неуверенно подошел мужчина в рабочем комбинезоне:
— Где я могу найти книги о заведении собственного дела?
— Вон там, — указала ему Глория и добавила вполголоса: — Весь провонял спиртным, ты почувствовала?
— Наверное, его недавно уволили, — предположила Имоджин. — Ой, погляди, мистер Пассмор заснул над «Файнэншл таймс».
— Спать в библиотеке не разрешается, — сказала Глория. — Это в правилах написано. Иди разбуди его.
— Глория, к телефону, — сообщила появившаяся мисс Наджент. — Читатель с вопросом. Позвонил мне в кабинет. Имоджин, ты не смогла бы помочь на выдаче? Мисс Хакни ушла попить чаю, и там теперь очередь.
Собрав бумаги, Имоджин села за стойку у входа и стала регистрировать выданные книги. Справившись с очередью, она вернулась к списку должников. Сьюзен Бриджес держала «Разговорный немецкий язык» и «Подъем на Маттерхорн» с февраля, когда познакомилась со своим австрийцем, лыжным инструктором. Она набрала номер мисс Бриджес, но ответа не было — возможно, та была на работе. Затем посмотрела на лежащую перед ней стопку почтовых открыток «Если вы вернули книги в последние дни, пожалуйста, оставьте это извещение без внимания». Слова расплывались у нее перед глазами. За окнами небо темнело. О, Ники, Ники, — в отчаянии подумала она, — увижу ли я тебя когда-нибудь снова? Она посмотрела на красный браслет, потрогала его, припоминая ту прогулку в торфяниках.
Ты мне предстал неясною мечтою:
Во сне — король, а наяву — иное…
— печально прошептала она.
Ники — что-то вроде фруктовой жевательной резинки «Роунтри», которую, если верить рекламе, хотят все. Смешно и думать, что он мог увлечься ею дольше, чем на какое-то мгновение.
Она так глубоко задумалась, что не заметила крупную раздраженную женщину в фетровой шляпе с рычащим боксером на поводке, пока те не стали стучаться в дверь.
Имоджин приготовилась к сражению.
— Я крайне сожалею, но с собаками сюда нельзя.
— Где же я его оставлю? — загремела женщина.
— Там снаружи есть крюки для собак. Можете его привязать.
— Он будет скулить и оборвет поводок. Это небезопасно при таком движении. Я шла сюда от самого Скиптона. Я всего на пять минут.
— Сожалею, — нервно повторила Имоджин. — давайте я его подержу.
Она направилась к собаке, но та обнажила клыки и угрожающе зарычала. Имоджин отступила.
— Уберите руки, — предупредила хозяйка, — и пропустите меня, если не хотите, чтобы я прошла по вашей голове!
Имоджин представила себе сумасшедшую картину: женщина с собакой, взмыв вверх, проносятся над ее головой.
— Сожалею. С собаками нельзя, — вновь повторила она.
— Мне нужны книги для работы. Я буду жаловаться в совет.
Имоджин в отчаянии оглянулась вокруг, ища поддержки. Мисс Наджент куда-то исчезла, Глория сидела на телефоне. Мисс Хакни за столом приема требований тайком составляла список покупок для свадьбы.
— Если мы пропустим сюда одну собаку, то здесь будет их целая свора, — сказала она твердо.
— Нет порядка в этой стране, — прогремела женщина, поправляя шляпу и собираясь штурмовать дверь. — Проклятые чиновники! — рявкнула она, вновь адресуясь к Имоджин.
«Я не должна плакать, — сказала себе Имоджин, стискивая зубы, — я не должна капать, как китайская пытка водой».
— Ты знаешь, — сообщила вбежавшая Глория, поправляя себе прическу. — Этот в вельветовой куртке, что взял Ричарда Страуса, позвонил из будки и попросил меня. Господи, что это с тобой?
— Женщина с боксером только что обозвала меня «проклятой чиновницей».
— Старая корова, она не имела права ругаться в библиотеке, это тоже в правилах записано, да и к тому же мы не чиновники, а служащие местной администрации. — И она вернулась к разговору о мужчине, приходившем за Ричардом Страусом. — Он даже не знал, как меня зовут, просто попросил к телефону «ту, что самая эффектная». — Она искоса посмотрела на свое отражение в стеклянной двери. — Впрочем, не думаю, что сегодня я очень хорошо выгляжу.
Имоджин устало вернулась к открыткам для нарушителей сроков и начала старательно вписывать компьютерные номера каждой книги.
— Слушай, — выдохнула Глория, — займись им.
— Не отвлекай меня, — попросила Имоджин, — мне надо закончить эту чертовщину. И вообще я больше не интересуюсь мужчинами.
— Этот тебя заинтересует, — неуверенно сказала Глория.
— Нет, этого никогда больше не будет. Моя жизнь кончена, — сказала Имоджин.
И тут знакомый хрипловатый голос очень тихо произнес:
— У вас есть книга под названием «Не соблаговолит ли присутствующий прийти на обед?»
Имоджин подняла глаза и вскрикнула, не веря своим глазам. Потому что перед ней в сверкающем белом костюме и темно-синей рубашке стоял Ники. Она всхлипнула, вздохнула и, неловко встав и обежав вокруг стола, ткнулась лицом ему в плечо.
— Не могу поверить, — проговорила она, захлебываясь слезами.
— Эй, эй, — сказал Ники, взяв ее за подбородок и улыбаясь. — Зачем плакать, малышка. Я же сказал, что вернусь.
— Я не думала, что опять увижу тебя.
— Ты получила мою открытку?
— Да, получила. Она замечательная.
— О маловерная, — покачав головой, мягко сказал Ники и, понимая, что за ним теперь наблюдает, разинув от любопытства рот, целая аудитория, включая и мисс Наджент, наклонился и томно поцеловал Имоджин.
— Но что ты здесь делаешь? — спросила она, смахивая рукой слезы. — Я думала, ты в Эдинбурге.
