Мой приятель из ЦРУ вынес на задний двор толстый, в 200 страниц, телефонный справочник, и я выстрелил в него с расстояния примерно 5 метров. Эта штука пробила в справочнике такую дыру, что в нее можно было просунуть кулак. Звук выстрела был очень слабый и напоминал глухой тяжелый удар. Чтобы выстрел производил меньше шума, я подбирал заряд, сообщавший пуле дозвуковую скорость. «Черт возьми, поразительно!» — воскликнул парень из ЦРУ. Затем он поинтересовался, сможет ли такая пуля пробить военный мундир или шинель советского образца, не потеряв своей убойной силы. Ведь начальная скорость пули была такой небольшой.
Мы решили испытать действие новой пули на живых мишенях. Я попросил своего приятеля из ЦРУ достать мне шинели советского производства.
Для испытаний мы взяли живых овец и надели на них шинели. Никто на работе не знал об этом. Мы проделали все это в День благодарения. Со мной было два парня: мой приятель и другой, который выступал в качестве свидетеля. У него была кинокамера и фотоаппарат с 35–мм пленкой. Мы пользовались пистолетом «хай стандард» с глушителем типа «сионик», пистолетом «вальтер», к которому подходит тот же глушитель, и пистолетом — пулеметом «венус» — малоизвестным многоствольным оружием с огромной скорострельностью. Его сдвоенная обойма заряжается патронами калибра 5,6 мм.
Вопрос: Какова же скорострельность «венуса»?
Ответ: О, просто фантастическая! Попытаюсь подсчитать. В каждой обойме по 50 патронов, а обе обоймы расходуются за 1,2 секунды. Значит, выходит примерно 5000 выстрелов в минуту.
Вопрос: Это секретное оружие?
Ответ: То, что оно существует, известно. Но не каждый знает о его назначении. «Венус» можно носить на специальном креплении под мышкой. Тот пистолет — пулемет, которым мы пользовались, имел в длину примерно 38 см. Из такого оружия можно выпустить баснословное количество свинца в очень короткое время.
Вопрос: Кто надевал шинели на овец?
Ответ: Я. Вам когда‑нибудь приходилось надевать шинель на овцу? Думаю, что нет. Я продел задние ноги овцы в проймы рукава. Это была первая американская овца в русской шинели, и я невольно подумал, как, должно быть, все смешно выглядит со стороны. Первой овце мы выстрелили в грудную клетку и, конечно, мгновенно убили ее. Второй мы выстрелили в переднюю ногу. К всеобщему удивлению, и в этом случае смерть наступила мгновенно.
Затем мы зарядили пистолет — пулемет «венус» со спаренным глушителем. При стрельбе шум был настолько непонятный, что невозможно было определить по нему, что это выстрелы. В результате от третьей овцы в мгновение ока осталось лишь месиво. Совершенно невероятно: сто патронов было выпущено за 1,2 секунды. Овца буквально разлетелась на куски. Причем оказалось, что убита и четвертая овца. Мы не стреляли в нее, но пуль вылетело так много, что некоторые прошили третью овцу насквозь и попали в четвертую.
Вопрос: ЦРУ было довольно результатами?
Ответ: Безусловно. Они сразу заказали мне 5000 патронов. После этого меня спросили, что еще можно сделать с этой штукой? Можно ли еще усовершенствовать патрон, чтобы повысить его «полезность»? «Господи! Куда же больше?» — поинтересовался я. Мне спокойно объяснили: «Нам бы хотелось иметь что‑нибудь менее драматическое. Видите ли, при полете в самолете не годится убивать человека, проделывая в его грудной клетке дыру величиной с кулак. Это слишком заметно».
Я ответил: «Да, вы, пожалуй, правы: это была бы грязная работа».
Тогда я изготовил несколько патронов с крайне малым зарядом, пуля вылетала почти без шума и с очень небольшой скоростью. При проникновении в тело жертвы у пули отламывался конец, таким образом можно было вводить в организм все, что вы только захотите. В некоторые из таких пуль я помещал высушенный яд кобры или тигровой змеи. Я не понимал, зачем в пули, которые и без того смертельны, нужно вводить яды. Мне казалось, что просто в ЦРУ много людей типа Джеймса Бонда: они стремятся иметь в своем арсенале как можно больше всяких необычных устройств. Моя новая пуля им очень понравилась.
Вопрос: Эта пуля скорее извращенная, чем хитроумная штука. А было ли что‑нибудь более хитрое?
Ответ: Да, было. Мне сказали: «Представьте, что в глухом месте вас окружила толпа беспощадных дикарей. Что бы вы стали делать?» Мне пришлось основательно пошевелить мозгами, прежде чем я сказал: «Огнеметное оружие психологически было бы наиболее эффективным в такой ситуации. По — видимому, можно сделать нечто вроде огнемета карманных размеров».
Моя идея заинтриговала их. Но в обычных системах, которыми мы располагали, уйма всяких механических деталей. Во всяком случае, мне удалось придумать удивительно простую схему. Но особенно ЦРУ понравилось то, что этот огнемет можно быстро разобрать, положить в чемодан и везти куда угодно, не вызывая никаких подозрений. При любом досмотре пропустили бы пару не очень толстых обрезков металла: всегда можно было сказать, что это крепления для жокейского ремня. Никому бы и в голову не пришло, что на самом деле это страшное оружие.
Вопрос: Это была, вероятно, одна из ваших последних работ для ЦРУ?
Ответ: Моя последняя крупная работа была очень срочной. Мне поручили сделать бомбу, срабатывающую от изменения атмосферного давления, так называемую барометрическую, которая не взрывается, а при определенном давлении испускает ядовитый газ. По размерам она должна была быть очень маленькой. В ЦРУ мне сказали: «При минимальных размерах бомба должна обладать способностью уничтожить пассажиров и экипаж обычного коммерческого авиалайнера». Основное требование — невозможность обнаружения каких‑либо следов после катастрофы самолета. Я изготовил для ЦРУ две такие бомбы.
Вопрос: Вы говорите, что это была ваша последняя работа. Что же заставило вас прервать сотрудничество с ЦРУ?
Ответ: Я заметил, что во мне происходят перемены психологического характера. Причем наиболее сильные перемены произошли тогда, когда я поступил на работу в компанию по производству огнестрельного оружия. Мне хотелось жить, а я создавал приспособления для убийства людей.
Вопрос: При такой работе возможны несчастные случаи?
Ответ: Конечно, надо контролировать себя, в противном случае можно сойти с ума. В общем, я был сломлен физически и морально. Меня довели до такого состояния, что я чувствовал: что‑то должно произойти. Именно в это время у меня случился сердечный приступ. Я смог выйти на работу только через три месяца и был полон решимости покончить с тем, чем до сих пор занимался.
Кажется, всего через несколько дней после того, как я официально уволился из компании, мне позвонили домой, и я встретился с сотрудником ЦРУ. Ему якобы было поручено узнать о моем здоровье. Заодно он поинтересовался, чем я теперь занимаюсь, с кем встречаюсь и т. д. Он задавал мне безобидные и не связанные между собой вопросы. Когда я сказал, что больше не хочу работать на ЦРУ, меня стали расспрашивать о моих политических взглядах. Раньше эта тема никогда не затрагивалась. Но ведь они рассуждают так: если он не с нами — значит, против нас. Он спросил меня, не сохранил ли я копии «Дневника». Этот вопрос в достаточной мере раскрывал его мысли.
Я ответил: «Нет. Я ни с кем не связан и не намерен делать этого». В течение какого‑то времени мы с женой жили сносно, я занимался различной работой, давал консультации и т. п. Нам удавалось сводить концы с концами.
вопрос: И вас оставили в покое?
Ответ: Не совсем. Я знаю, что за мной следили. На нашей улице за углом в любое время суток стоял автомобиль. Я даже знал в лицо одного парня, который следил за мной. Телефонные разговоры также подслушивались. Если я звонил приятелю и говорил: «Фред, я выйду из дома в такое‑то время», то на своем пути я обязательно встречал знакомый пикап.
Затем я стал сталкиваться с парнями из ЦРУ в самых необычных местах, например в маленьких ресторанчиках, куда никто из них никогда не заглядывает. Это делалось преднамеренно. Они хотели показать мне, что за мной следят.
Вопрос: Как выглядела ваша последняя встреча с ними?
Ответ: Мое последнее столкновение с ними произошло после того, как моя жена обнаружила за собой слежку. Она впервые поняла, что кто‑то неотступно следует за ней, и испугалась. Это и заставило меня действовать. Я назначил встречу двум типам из ЦРУ в ресторане. Они заказали виски и предложили мне выпить вместе с ними. Я отказался, сказав, что мне необходимо предупредить их кое о чем. Вкратце мое заявление сводилось к следующему: «Если вы не прекратите третировать меня, продолжать следить за мной и действовать так, будто я вовлечен в политическую заваруху, то пеняйте на себя. Я взорву канистру VX в центральной системе кондиционирования воздуха в Лэнгли. Если со мной или с моей семьей что‑нибудь произойдет, то угроза все равно будет приведена в исполнение». Затем я поднялся и вышел из ресторана.
