Читаем без скачивания Вместе мы удержим небо - Эллен Фьестад

– Ага. И еще такой обруч вокруг головы на ночь. Я два года спала только на спине. Не могла спать ни на боку, ни на животе. Ни одной единой ночи. А когда я завтракала, зубы так ходуном и ходили. Я два года питалась одной овсянкой.

– Лучше бы в газете об этом написали.

– А про тебя писали в газете?

– Э-э-э… Было что-то про наши концерты. Не про меня конкретно. Ударника-то никогда особенно не видно. Но меня это нисколечки не колышет.

– А ты мог бы сделать что-нибудь такое, о чем бы написали в газете? Не ради своей фотографии, но чтобы люди прочитали о чем-нибудь важном? – спрашивает Лука.

Гард пожимает плечами. Лука не сдается:

– В газетах пишут о всякой ерунде, не помешало бы, чтобы они иногда и о важных вещах писали. Например, о той двойной морали, что процветает в нашей стране. Производим оружие и торгуем нефтью, а делаем вид, что мы самые передовые на планете, когда дело касается поддержания мира и охраны окружающей среды, ну как так можно? Уже тошнит от этого. Меня просто бесят люди, которые говорят одно, а делают совершенно другое.

Лука смотрит на него так, будто он идиот какой-нибудь. Именно идиотом он себя и чувствует сейчас. Надо бы взяться за себя, набраться ума, пока она не разоблачила его, не поняла, как мало он, собственно говоря, умеет. Она младше его на год, но у нее по любому поводу есть своя позиция, она всегда сообщает какие-нибудь факты, которыми может козырнуть, у нее есть свое мнение обо всем на свете.

– Слишком много развелось любителей громко разглагольствовать. Но вот до дела что-то не доходит.

Гарда бросает в пот. Как ему убедить ее, что он не пустое место? Тут он припоминает, что лучшая защита – это нападение.

– Ну так почему бы тебе самой не сделать что-нибудь? – предлагает Гард.

– Что, например?

– Добейся, чтобы на первой странице написали о чем-то, что для тебя важно. В центральной газете.

– А что мне за это будет, если я сумею?

– Уважение. Я тебе даю на это три дня.

16

Никто из сотрудников полиграфического салона не поинтересовался, зачем это ей нужен транспарант размером три метра на четыре. Она забрала его в первой половине дня. И, не удержавшись, рассмеялась, увидев обозначенные в квитанции размеры. Площадь транспаранта оказалась равна площади ее комнатки в общежитии. Весь остаток дня она провела, копаясь в Интернете и продумывая свою акцию до малейших деталей. Приближалось самое темное время суток, лучшее время для подобных вылазок. В той степени, в какой вообще может быть темно весенней ночью в Норвегии. Номер дежурного редакции газеты сохранен в мобильном для быстрого набора.

Она проверяет содержимое рюкзака. Транспарант, трос, репшнур и карманный фонарик на месте. Как и туристические ботинки. Сапожки для этого дела не годятся – вдруг подведут. Она украдкой выскальзывает на улицу в соломенного цвета лосинах и джемпере в тон и направляется в сторону королевского дворца. Первый и определенно последний раз в жизни она надела на себя желтые шмотки. Но что поделаешь, цель оправдывает средства.

Лука мысленно посылает благодарность водосточной трубе общаги за то, что так натренировалась благодаря ей. И отвесной скале на окраине хутора. Трудно выбраться куда-либо из их деревни, минуя эту скалу.

Лука проходит мимо будки охраны, установленной полицией перед посольством Израиля. Подходит к дворцу сзади и опускается на корточки за одним из огромных дубов в дворцовом парке. Оценивает ситуацию. У левого угла торцевой стены один гвардеец, у правого – другой. Расстояние между ними около пятидесяти метров. Оба смотрят прямо перед собой. Единственное, что шевелится, – это огромные перья на их шлемах, колышущиеся на ветру. Лука торопливо переобувается в туристические ботинки, вешает бухту троса через плечо на грудь и прячет свои уличные туфли под кустом. Затягивает потуже ремень рюкзака, в котором лежит транспарант, чтобы рюкзак казался поменьше размером.

Гвардейцы стоят не шевелясь, как им и положено. Винтовка свисает сбоку вдоль тела, взгляд устремлен вперед. Она знает, что винтовки заряжены боевыми патронами. Еще она знает, что у них есть приказ стрелять, если они сочтут поведение приближающегося человека угрожающим. Она имеет все основания полагать, что то, что она собирается предпринять, будет воспринято как угрожающее поведение.

Она все тщательно спланировала. В 02:00 проводится смена караула. Сейчас 01:30. К этому времени они уже очень устали. Внимание ослабло. Они только и думают о том, как бы добраться до чашки кофе и телевизора, который в сторожке никогда не выключается. Если все пойдет по плану, она закончит свое дело на крыше, пока меняется караул. Как только она слезет с крыши и отбежит на безопасное расстояние, она кнопкой быстрого набора вызовет номер редакции газеты. Если ей повезет, то до рассвета, а то и до полудня никто, кроме журналиста, не заметит ее транспарант. Чем дольше он там провисит, тем больше славы. Но все же самое главное – чтобы на первую полосу попала фотография.

Лука слишком самоуверенна. О том, что в нее могут выстрелить, она даже не задумывается. Существует, конечно, опасность, что поцарапают попу штыком. Ну и ладно, переживет как-нибудь. Лишь бы это произошло после того, как она дозвонится до редакции. Может быть, лучше позвонить сразу, как только она влезет на крышу, на тот случай, если она попадется, слезая вниз? Но что делать, если журналист окажется шустрым и заявится сюда раньше, чем Лука сумеет смотаться?

Вот черт, об этом она и не подумала. Но сейчас некогда об этом раздумывать, придется принять решение, когда она уже будет на крыше. Лука знает только одно: ее не должны поймать, когда она лезет наверх, потому что тогда ее план сорвется. А если она не попадет на первую полосу газеты, то Гард не будет ее уважать. Сердце гулко стучит в груди, она вытирает вспотевшие ладони о штанины. Изучающе разглядывает дворец. Он построен на склоне холма в два уровня. Флагшток установлен на самом высоком месте. Если влезть на нижний выступ стены, то дальше уже будет совсем просто. Там она сможет спокойно лезть выше, гвардейцам ее не будет видно. Конечно, если там не установлены видеокамеры. Она прикидывает на глаз, что высота стены до первого выступа составляет метров шестнадцать. На стене водосточная труба, по которой она могла бы вскарабкаться. Труба кажется не слишком прочной, но и Лука не особо тяжелая. Ей кажется, что она через ткань рюкзака ощущает транспарант. Расстояние до следующего выступа около четырех метров. Там тоже есть водосточные трубы. Найти фото хорошего качества в Интернете оказалось легко, аэрофотоснимки сверху, крупномасштабные фото, на которых видны все детали, снимки сбоку. Она целый вечер просидела в интернет-кафе, планируя свою акцию. Не хотела рисковать, чтобы Гард не заподозрил, чем она занимается. Взять, к примеру, спортивный костюм соломенного цвета. Гард, разумеется, сразу же понял бы, что это неспроста. К тому же он с друзьями собирался репетировать на фабрике. Так что нужно было выметаться, как обычно в таких случаях.

Теперь или никогда. Она дает себе три минуты на то, чтобы понаблюдать за двумя гвардейцами, охраняющими выбранный ею участок. Она уже уловила распорядок их дежурства. Поняла, что каждый из них представляет собой как личность. Она использует умение, которое развивает в себе все время: умение видеть. И истолковывать то, что видит. Гвардеец справа гораздо беспечнее, чем тот, что слева: он моргает, никогда не осматривается. А вот левый, напротив, куда более бдителен. Внимательно оглядывает окрестности, крепко сжимает в руке винтовку, готовый вскинуть ее к плечу и прицелиться в потенциального нарушителя. Лука осторожно выскальзывает из укромного местечка под темными деревьями, где она пряталась. Гвардейцы не смотрят в ее сторону, и через три беззвучные секунды она уже крадется вдоль стены. Клумба под стенами дворца мягко пружинит под ее ногами. Туристические ботинки оставляют на коричневой земле неглубокие следы. Ее желтая одежда сливается по цвету с краской, которой выкрашено это внушительное здание. Она сейчас позади гвардейцев, от одного из них ее отделяет куст. Но между ней и бдительным гвардейцем ничего нет. Однако с чего бы ему оборачиваться? В кронах деревьев гуляет ветер, листья шелестят так сильно, что заглушат любые звуки, которые могут сопровождать подъем по стене. Теперь самое главное, чтобы водосточная труба была как следует прикреплена к фасаду. Лука цепко обхватывает трубу, осторожно трясет; от трубы что-то отваливается.

17

– Придется еще раз отыграть.

Группа репетирует на фабрике. Горшок просматривает список исполняемых хитов. Большинство из них получаются пока еще недостаточно хорошо. Концерт-релиз состоится на фестивале на следующей неделе. Гард знает, что они не могут заявиться туда как какие-нибудь убогие лабухи-дилетанты. Но сегодня вечером они слишком уж долго играют. Он боится, что Лука вернется прежде, чем участники группы разойдутся по домам. Она не вписывается в их компанию. Она совсем другая. Они не поймут, почему он так за нее цепляется. Он дал ей свой ключ. Что они скажут на это? Если она вдруг отопрет дверь и войдет прямо в тот момент, когда они играют? Ведь это помещение принадлежит их группе. Ему и их группе.