Список личной библиотеки другого христианского гуманиста и ученого того же периода эпохи Возрождения, последователя Мирандолы, Иоганна Рейхлина[28], показывает, что на реальном книжном рынке около 1500 г. он закупал огромное количество еврейских книг, в том числе и книг по каббале: «Сефер Ецира», «Сефер а-Баир» [Sefer ha-Bahir], книги Авраама Абулафии[29], Нахманида[30], Маймонида[31], Йосефа Гикатиллы[32], Авраама ибн Эзры[33], Йосефа Альбо[34], Йегуды а-Леви[35] и др.
Начиная с эпохи Ренессанса и вплоть до конца XVIII в., изучению каббалы уделяется особое внимание в обществе высокообразованных людей, среди которых великие мыслители-гуманисты, философы, ученые и христианские богословы. Из них можно выделить таких ярких представителей западной интеллектуальной элиты, как Парацельс, Джордано Бруно, Томмазо Компанелла, Мишель Монтень, Джон Мильтон, Готфрид Вильгельм Лейбниц, Исаак Ньютон, Иоганн Вольфганг Гёте, Уильям Блейк, Френсис Бекон, Спиноза, Беркли, Шеллинг, фон Баадер, Фридрих Этингер и многие другие выдающиеся мыслители Европы. Их знакомство с каббалой происходило, в основном, через переводы оригинальных каббалистических источников (в большинстве своем это были переводы сочинений Ари, отрывки из «Зоара» и «Сефер Ецира»), компиляции и собственные сочинения таких авторов, как Пико, Рейхлин, Генрих Корнелий Агриппа из Неттесгейма, Раймонд Лулль, Эдиджио де Витербо, Франческо Джорджио, Паулюс Рициус, Гильом Постель, Иоганн Писториус, Генри Мур, Ральф Кэдворт, Джон Пордедж, Иоганн Стефан Риттангело, Франциск Меркурий ван Гельмонт, Жак Гаффарель, Кнорр фон Розенрот, Франц Иосиф Молитор и многие другие.
Обзор и анализ текстов христианских каббалистов показывает, что все они были людьми, стремящимися обрести картину единства законов мироздания, доказывая в своих работах отсутствие различий между духом и материей как компонентами единого континуума. Весь мир прибывал для них в состоянии непрерывной эволюции, направленной на восстановление первоначальной гармонии. Особая роль в деле возрождения мира отводилась человеку как носителю Божественной природы. Многие из них полагали, что именно еврейская каббала поможет преодолеть раскол внутри христианской церкви и предотвратить религиозный упадок, но основным стремлением большинства был поиск единой веры, которая бы объединила христиан, иудеев и мусульман. Пико, Рейхлин, Постель и особенно христианские каббалисты XVII в. во главе с Кнорром видели в каббале наиболее чистое и полное выражение единой традиции, истинной prisca theologia (лат. – древняя теология), восходящей ко временам Адама, Авраама и Моисея и в той или иной мере сохранившейся во всех религиях и философских системах. По мнению Кнорра, греки, восприняв подлинную и древнюю еврейскую мудрость, впоследствии исказили ее, что, в свою очередь, оказало вредное влияние и на христианство; необходимо вернуться к первоначальному источнику христианства, каббале, и вновь объединиться всем вместе в единой вере[36]. Кнорр считал, что если доказать, что в каббале содержатся самые главные христианские доктрины, отпадет необходимость в каких бы то ни было религиозных спорах. Естественным образом евреи вновь примут ту религию, догматы которой они и так хранят в течение тысячелетий; к этой же древней, исконно христианской вере вернутся и представители многочисленных христианских церквей.
Изучая оригиналы и переводы текстов еврейских каббалистов, христианские мыслители Нового времени видели в них сокровенные христианские истины, что побуждало их публиковать свои переводы, комментарии и издавать оригинальные тексты еврейских каббалистов. Публикации христианских каббалистов выражали миссионерский призыв, обращенный сразу в двух направлениях: с одной стороны, они хотели объяснить иудеям суть их собственной веры, а с другой стороны, и, пожалуй, даже в большей степени, помочь христианам достигнуть подлинного христианства. В предисловии к переводу трех трактатов из «Зоара» во втором томе «Kabbala Denudata»Кнорр прямо заявляет об их богооткровенном происхождении и святости. По его мнению, знание «Зоара» полезно как для понимания Ветхого, так и Нового Завета. В подтверждение своих мыслей Кнорр приводит сотни цитат из «Зоара» в сопровождении соответствующих, по его мнению, фрагментов из Нового Завета. В обоснование необходимости латинского перевода «Зоара» Кнорр подчеркивает важность изучения философских учений эпохи Христа и апостолов, включаясь, тем самым, в разгоревшуюся в XVII в. полемику относительно авторства и даты происхождения «Зоара». И здесь интересно отметить, что, несмотря на доводы как еврейских, так и христианских философов, исследователей каббалы, христианские каббалисты следовали еврейской ортодоксальной традиции, относящей создание этой книги ко II в. н. э. и считающей ее автором рабби Шимона бар Йохая[37].
С помощью «Зоара» и позднее сочинений Ари христианские каббалисты надеялись решить мучительные догматические проблемы, волновавшие христианский мир и явившиеся предметом жарких споров и поводов для появления многочисленных ересей: как справедливый и милосердный Бог мог обречь созданного им человека на вечные адские муки? Как оправдать учение о предопределении? Как может историческое христианство с его несовершенными служителями, с его сравнительно короткой историей и небольшой распространенностью, быть вселенской универсальной религией, единственным путем к спасению? Учение о сфирот рассматривалось христианскими каббалистами как наилучшее подтверждение догмата о Троице: три первых сфирот Кетер, Хохма и Бина соотносились в христианской догматике с тремя ипостасями Бога.
Определить отношение христианских мыслителей позднего Средневековья и эпохи Возрождения к каббале можно по следующим высказываниям:
«Та самая, настоящая трактовка Закона (vera illius legis interpretatio), которая была раскрыта Моисею в Божественном откровении, называется „Каббала“ (dicta est Cabala), что у иудеев означает „получение“ (receptio)» (Пико делла Мирандола, «Речь о достоинстве человека»)[38].
«Каббалой называется способность выведения всех Божественных и человеческих тайн из Закона Моисея в аллегорическом смысле» (Паулюс Рициус. «Введение в основы каббалы». 1540 г.)[39].
«Дословный смысл (Писания) подчиняется условиям времени и пространства. Аллегорический и каббалистический – остается на века, без временных и пространственных ограничений» (Паулюс Рициус. «Введение в основы каббалы»)[40].
«Каббала дает высшему принципу непроизносимое имя; из него она выводит в форме эманации второй ступени четыре принципа, из которых каждый вновь разветвляется на двенадцать, а они, в свою очередь, – на 72 и т. д. до бесконечных дальнейших разветвлений, как существует бесконечное количество видов и подвидов… И, в конечном итоге, получается, что все Божественное можно привести к одному Первоисточнику, так же, как и весь свет, который светит исконно и сам по себе, и изображения, которые преломляются во множестве зеркал и в стольких же отдельных предметах, можно привести к одному формальному идеальному принципу – Источнику всех этих изображений» (Джордано Бруно. «Итальянские сочинения»)[41].
Кроме древней и универсальной теологии, западные философы и ученые Нового времени видели в каббале также и универсальную науку, обладающую универсальным языком:
«Вся физика, включая все ее частные науки: астрономию, астрологию, пиромантию, хаомантию, гидромантию, геомантию, алхимию… – все они матрицы благородной науки каббалистики» (Парацельс. «Сочинения»)[42].
«Бытие, или язык – это адекватный субъект науки каббала… Поэтому становится ясно, что ее мудрость в особенной мере управляет всеми остальными науками» (Раймунд Лулль. «Сочинения Раймунда Лулля»)[43].
«Науки, такие как теология, философия и математика, берут свои принципы и корни из нее [каббалы]. Поэтому все эти науки (scientiae) подчинены этой мудрости (sapientia); и их принципы и правила подчинены ее принципам и правилам; и поэтому их аргументация недостаточна без нее» (Раймунд Лулль. «Сочинения Раймунда Лулля»)[44].
«В общем существует две науки… одна из них называется комбинаторика (ars combinandi), и она является мерой прогресса в науках… Другая говорит о силах Высших Вещей, которые выше Луны и которые являются частью природной магии (magia naturalis). Обе они вместе называются у иудеев „каббалой“ (Пико делла Мирандола. „Сочинения“)[45].
«Каббалистический подход к Библии – это герменевтика, которая отвечает в убедительной форме самостоятельности, чудесной оригинальности, многогранности, всеобъятности, неизмеримости ее содержания (Гёте. „Материалы к истории учения о цветах“)[46].
