Лицо Валкола исчезло. - Хм-м. Да, _ч_т_о_-_т_о_ не так. Может у тебя слишком широкий зонд. Попробуй еще раз.
Острие вернулось на место, и динамики возобновили свою многоголосую болтовню.
- Носентампен. Эддеттомпик. Беробсилом. Аймкаксетчок. Санбетогмов...
- Дит-люи ке ну люи ордоннон де ревенир, ан вертю де ля Луа дю Гран Ту.
- Может ему следует работать на другую страну.
- Не может ли мамочка лестница космолет нормально подумать, пока, до встречи, две ветреные папочка бутылки секунды...
- Нансима макамба йонсо какосилиса.
- У звезд нет острых лучей. Они круглые, как шарики.
Звук вновь отключился. Валкол раздраженно сказал: - Не может быть, чтобы он сопротивлялся. Ты просто что-то делаешь не так, вот и все.
Хотя вывод, сделанный Валколом, не соответствовал действительности, он явно показался Подстрекателю бесспорным. Последовала довольно долгая тишина, лишь иногда нарушаемая негромким гудением и звяканьем.
Лежа в ожидании, Саймон вдруг почувствовал постепенное облегчение в мочке левого уха, как будто слабенькое, но противоестественное давление, с которым он давно свыкся, начало уменьшаться - в точности, как будто прорвалась киста.
Это был конец. Теперь у него оставалось лишь пятнадцать минут, в течение которых топоскоп еще будет извергать белиберду - становящуюся все более связной - а уже через час перестроится и его физический облик, что уже не будет иметь ни малейшего значения.
Настало время воспользоваться последней возможностью - сейчас, прежде чем зонд проникнет сквозь кору мозга и лишит его возможности управлять своей речью сознательно. Он сказал:
- Оставь, Валкол. Я дам тебе то, что ты хочешь.
- Что? Во имя Гроу, я не собираюсь давать тебе...
- Тебе ничего не нужно мне давать; я ничего не продаю. Ты сам видишь, что эта машина не поможет тебе заполучить материал. И любая другая подобная тоже, могу добавить. Но я пользуюсь возможностью перейти на вашу сторону, по законам Гильдии, что обеспечивает мне безопасность, этого достаточно.
- Нет, - раздался голос Подстрекателя. - Это невероятно - он не испытывает мук и обманул машину; с какой стати он должен сдаваться? К тому же, секрет его сопротивляемости...
- Замолчи, - вмешался Валкол. - Меня так и подмывает спросить, не вомбис ли ты; на этот вопрос машина, без сомнения, сможет ответить. Мистер Де Кюль, я уважаю закон, но вы меня не убедили. Причину, пожалуйста?
- Великая Земля еще не все, - сказал Саймон. - Помнишь Эзра-Цзе? "Последняя измена это последнее искушение... поступить честно из ошибочного побуждения". Я лучше буду честен с тобой, а потом буду долго стараться стать честным по отношению к себе. Но только с тобой, Валкол. Зеленому Экзарху я не продам ничего.
- Понимаю. Чрезвычайно интересная сделка, согласен. Что тебе понадобится?
- Часа три чтобы прийти в себя от последствий сопротивления вашему допросу. Потом я продиктую недостающий материал. В данный момент он совершенно недоступен.
- В это я тоже верю, - с сочувствием согласился Валкол. - Ну, ладно...
- Нет, не ладно, - почти взвопил вомбис. - Эта сделка полное нарушение...
Валкол повернулся и посмотрел на существо так сурово, что оно само замолчало. И вдруг Саймон понял, что Валколу больше не нужны проверки, чтобы сделать вывод, кем является Подстрекатель.
- Я и не думал, что ты это поймешь, - сказал Валкол очень мягким голосом. - Это вопрос стиля.
11
Саймона перевели в комфортабельные апартаменты и оставили одного намного больше чем на те три часа, которые он просил. К тому времени перестройка его тела завершилась, хотя требовался по меньшей мере день, чтобы исчезли все остаточные ментальные эффекты воздействия сыворотки. Когда Верховный Предатель наконец явился в апартаменты, он даже не попытался скрыть ни свое изумление, ни свое восхищение.
- Отравитель! Великая Земля по-прежнему мир чудес. Позвольте спросить, что вы сделали со своим, э-э, перенаселенным приятелем?
- Я от него избавился, - сказал Саймон. - У нас предателей хватает и без него. Вот ваш документ; я написал его от руки, но вы можете получить топоскопическое подтверждение, когда вам будет угодно.
- Как только мои техники освоят новое оборудование - мы, конечно, застрелили этого монстра, хотя я не сомневаюсь, что Экзарх будет негодовать.
- Когда вы увидите остальной материал, вы перестанете беспокоиться о том, что думает Экзарх, - сказал Саймон. - Вы увидите, что я привез вам прекрасный союз - хотя Гроу очень колебался, прежде чем предложить его вам.
- Я начал подозревать подобное. Мистер Де Кюль - я полагаю, что вы все еще он, иначе можно сойти с ума - этот акт сдачи был самым элегантным жестом, который мне довелось видеть. Одно это убедило меня, что вы действительно Верховный Предатель Великой Земли и никто иной.
- Разумеется, я им и был, - сказал Саймон. - Но теперь, если вы позволите, я, пожалуй, готов стать кем-нибудь другим.
С учтивостью и тревогой Валкол оставил его. И очень вовремя. У Саймона появился противный привкус во рту, не имевший никакого отношения к мучениям... и, хотя никто лучше него не знал, насколько бессмысленна любая месть, неодолимые воспоминания о Джиллит.
Возможно, подумал он, и впрямь "Справедливость есть любовь" - дело не в стиле, а в духе. Он надеялся, что все эти вопросы исчезнут, когда противоядие полностью подействует, унесутся в прошлое вместе с людьми, которые сделали то, что они сделали, но они не исчезли; они были частью его самого.
Он победил, но видимо, от него теперь уже никогда не будет пользы Великой Земле.
Почему-то это его устраивало. Человеку не нужна преобразующая сыворотка, чтобы помимо своей воли раздвоиться; ему предстояло покаяться еще во многих грехах, и не такая уж долгая жизнь, чтобы успеть это сделать.
А пока, в ожидании, возможно, он сможет научиться играть на саре.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
