бы казался наивернейшим, ибо даже за половину предложенной суммы она готова была продать всю Францию. Королева снеслась с герцогом Беррийским, и тот, обнаружив понимание с ее стороны, также решил отблагодарить ее и вручил ей сумму, немногим меньшую, нежели Белизак. Затем сообщники уговорили Белизака солгать и отречься от воровства, в котором его обвиняли. Но король непременно хотел устроить показательный суд, а согласно закону, отказ Белизака от показаний снимал возведенные на него обвинения; следовательно, надо было придумать для секретаря иную вину; тогда решили обвинить его в богохульстве. В те темные и суеверные времена такое обвинение вело прямиком на эшафот, но, так как еретики подлежали суду церковному, а герцог Беррийский пользовался особым доверием Папы, у Белизака появлялся шанс заслужить прощение, ибо сообщники пообещали вызволить его из лап Церкви. На самом деле они лишь ускорили гибель Белизака; разъяренный уловкой, грозившей отнять у него виновника, которого он обещал выдать обществу, король сделал все, чтобы узник не улизнул, и Белизака приговорили к костру. На эшафоте несчастный отрекся от преступления в ереси, за которое его отправили на костер, и вновь признался в лихоимстве, единственном преступлении, которое ему можно было вменить. Однако хитрая Изабелла, пообещав избавить его от приговора королевского суда, опасалась его признаний и сделала все возможное, чтобы погубить несчастного. Так что своей жестокой смертью Белизак заплатил и за свои грабежи, и за неудачный подкуп.
Вот какие жестокие поступки совершала Изабелла в том счастливом возрасте, когда души наши, следуя велениям самой природы, преисполнены исключительно чистотой и благородством.
Так стоит ли удивляться тем злодеяниям, кои в дальнейшем воспоследуют?!
Коннетабль Клиссон во многом способствовал разоблачению казнокрадства герцога Беррийского, равно как и Белизака; узнав об этом, Изабелла затаила к нему ненависть. Если бы не Клиссон, возможно, Белизак остался жив, а значит, она смогла бы и дальше тянуть из него деньги; поэтому коннетабль стал ее смертельным врагом. Герцог Беррийский разделял ее чувства; напомним, что зерна этой ненависти проросли также и в душе герцога Бретонского, который, как мы знаем, уже отомстил коннетаблю, главному врагу Англии, за стремление освободить сына Карла Блуаского; когда Клиссон станет жертвой ненавидевших его заговорщиков, мы об этом еще вспомним.
Согласно показаниям Буа-Бурдона, из которых мы черпаем необходимые нам факты, королева сопровождала супруга в его поездке в Лангедок. Историки же, напротив, утверждают, что королева не совершала поездку в Лангедок, и в качестве доказательства приводят пари, якобы заключенное между королем и герцогом Орлеанским, пожелавшим узнать, кто из них быстрее прибудет из Монпелье в Париж к собственной жене. Но если король не расставался с супругой, как мог он спешить к ней в Париж?! Увы, исторические истины редко бывают бесспорными, и мы начинаем сомневаться: кому же верить?
Понимая, что король может воспрепятствовать ее склонности к вымогательству, Изабелла, довольная совершенной сделкой, решила удалить супруга, увлечь его идеей Крестового похода и отправить подальше от Франции, дабы почувствовать себя свободной и начать самостоятельно править государством.
— Сир, — заявила она однажды, — ваше пристрастие к оружию и ваш воинский талант прозябают самым непростительным образом; ваши военачальники и солдаты пребывают в праздности, и я уже вижу, как оружие выпадает из их ослабевших рук и славные страницы истории вашего царствования остаются ненаписанными, ибо заполнить их нечем. Вашему величеству известно, почему провалился прекраснейший и благороднейший план Людовика Святого: обуреваемые честолюбием и стремлением выкроить себе хоть какое-нибудь королевство, герои Крестовых походов пожертвовали славой Господней ради личной славы. Вам надлежит исправить их ошибки, сир. Ваши воины сгорают от желания отправиться в благочестивый поход. А разве вам не хочется во главе своих воинов выступить в поход за освобождение Гроба Искупителя нашего? Спешите вырвать Гроб Господень из рук неверных, само присутствие которых оскверняет священный монумент самой почитаемой из религий. Небо благословит ваше предприятие, и лавры, кои оно голосом моим призывает вас стяжать, в урочный день станут венцом, возложенным вами к подножию трона Господня. Я же, оставшись у кормила правления, позабочусь о государстве, разделив свои заботы с теми, на кого вы возложите обязанность помогать мне. Я ежедневно стану истово молиться за успех предприятия, достойного и вашей отваги, и ваших добродетелей.
Зная, насколько суеверен ее супруг, Изабелла не сомневалась, что он непременно загорится такой идеей.
— О да! — пылко воскликнул король. — Да, дражайшая супруга, я достоин исправить оплошности моих предков; твой небесный голос подействовал на меня, как подействовал на Моисея глас Господа на горе Хорив; голос, прозвучавший из неопалимой купины, повелел Моисею идти освобождать своих братьев от постыдного гнета фараона.
Исполненный благочестия Карл начал сборы; возможно, он бы даже и предпринял эту сумасбродную экспедицию, если бы на Совете один из мудрых не заметил, что нынче лучше потрудиться ради воссоединения Церкви, пребывающей в состоянии раскола, нежели, вооружившись, идти в Крестовый поход за Гробом Господним.
Тогда Карл решил отправиться в Италию, дабы заставить римлян подчиниться и поклясться в верности Папе Клименту.
План, предложенный Изабеллой, рухнул, но она быстро утешилась. Во-первых, ей удалось завладеть собранными для похода в Палестину деньгами, каковые она обещала королю сохранить, если он впоследствии захочет отправиться в Крестовый поход, а во-вторых, ей достались деньги, полученные от Папы в награду за поддержание рвения короля не отступать от своего замысла.
Когда вопрос о войне с Италией был решен, настало время составить список войск, которым предстояло преодолеть Альпы. Король намеревался повести за собой четыре тысячи копий; герцоги Бургундский и Беррийский собрали по две тысячи копий каждый, герцог Бурбонский — тысячу копий, коннетабль — две тысячи, еще по тысяче копейщиков должны были следовать за Куси и Полем.
Карл велел герцогу Бретонскому присоединиться к походу, однако тот, полагая поход сей несвоевременным и неуместным, а главное, противоречащим его личным интересам, подчиниться отказался.
Герцогу Орлеанскому приказали остаться, и судите сами, до какой степени это распоряжение обрадовало Изабеллу.
— Забудь о лаврах славы, — говорила она любовнику, — ибо на груди моей тебя ожидают мирты блаженства. Вера — чувство более возвышенное, нежели любовь, а потому оно достаточно сильно, чтобы поддерживать само себя; мы же направим все силы на соблюдение наших собственных интересов, ибо более священных интересов я не знаю.
С той поры люди, поднаторевшие в политике, стали замечать, что при дворе постепенно складываются две противоположные партии. Во главе одной стояла королева, жаждавшая, как мы только что видели, удалить короля, дабы увеличить свое богатство и влияние. Другую партию возглавили герцоги Бургундский и Беррийский, не представлявшие угрозы для Изабеллы; чувствуя
