первой помощи, – пискнула я, озвучивая свое настоящее состояние.
– Вам плохо? – встрепенулся профессор.
Нет, мне прямо очень хорошо!
– Говорите уже! – взмолилась я.
– Вам ввели мои половые клетки.
Чтооооо?
Я прикрыла глаза. Мозг думать отказывался. Остальные части тела тоже были близки к тому, чтобы перестать быть со мной в ладу.
– Мне ввели ваши клетки? Вашу, не побоюсь этого слова, сперму?
– Да. Искусственная инсеминация, вам знаком этот термин?
Еще бы он мне был незнаком!
– Почему ваша сперма хранится в лаборатории клиники?
– Потому что я завещал ее для науки.
Я посмотрела на Альберта Венедиктовича так, как будто он сбрендил. Хотя, и сама была примерно в том же самом состоянии. Может, это взаправду розыгрыш? Как бы мне хотелось в это верить…
– Вероятность забеременеть при таком способе оплодотворения – один к пяти, – прошептала я.
– И мы с вами попали в тот самый шанс.
Мы с вами. Мы с вами! Он так и сказал!
Господи, я была беременна… от Поклонского? Совсем не так я это себе представляла, что и говорить.
– И что мне теперь делать?
– Очевидно, рожать. Видите ли… вам нельзя делать аборт. Это я вам как кандидат медицинских наук говорю. Огромен риск возникновения бесплодия.
Профессор при этом выглядел так, как будто каждый день сообщал женщинам, что они случайно от него залетели и не рожать им ну никак нельзя. Я же сидела ни жива, ни мертва и не представляла, что предпринять.
– А что вы сами об этом думаете? – едва выдавила из себя минутой позже.
– Думаю, что этот ребенок должен появиться на свет. Я буду вам во всем помогать, Дарья. Буду вести эту беременность, сделаю все, от меня зависящее, чтобы оберегать вас от всех возможных неприятностей.
– Но я ведь учусь!
– Возьмете академический отпуск. Или можете перевестись на заочное… в ветеринарный.
В ветеринарный? Ну спасибо!
– Нет уж! Я предпочту получить то образование, какое и хотела получить всегда!
– Мне кажется, вам сейчас необходимо немного успокоиться и прийти в себя, – предложил профессор.
А вот это было правильное решение. Я поднялась со стула, в голове зашумело. Схватила сумку и, покачнувшись, пошла к выходу.
– Дарья, давайте я довезу вас до дома! – бросился ко мне Альберт Венедиктович, когда я уже доковыляла до выхода из кабинета.
– Нет! Я доберусь сама! – решительно отказалась я от помощи Поклонского. И, оказавшись в коридоре, почти бегом помчалась вон из этой клиники.
Мне предстояло подумать об очень многих вещах и принять то решение, которое в сложившихся обстоятельствах было единственно правильным.
Если оно имелось, конечно…
– Вот такие дела, шлюшка Молли, – заключил я, медленно поглаживая кошку по короткой шерстке.
Молли слушала внимательно, кисточки на ее ушах подрагивали, выдавая крайнюю заинтересованность в моем рассказе. А мне просто очень нужно было выговориться кому-то, поведав обо всем том, во что я вляпался. И кроме кошки слушать меня было больше некому.
Похоже, идея обзавестись женой была не так уж и плоха. А уж жена-репродуктолог – это же вообще почти мечта!
У меня и кандидатка отличная имелась. Лена, сама того не ведая, подала мне эту идею. Она сказала, что Иванова по мне сохнет – и план действий быстро сложился в моей голове. Он был идеальным во всем, кроме того, что построен на лжи.
Но выбора у меня не было. Скажи я Ивановой правду – это могло бы стать не только нашим секретом. А если кто-то еще, кроме меня узнает, что я вырастил клона, которого подсадили в матку пациентки – моей карьере конец. И не только карьере, а вообще жизни. Потому что за это светил реальный срок. И так рисковать я попросту не мог, доверяя эту тайну девушке, которую совсем не знал.
И вместе с тем мне, как ученому, было интересно посмотреть, к чему приведет подобный невольный эксперимент. Это был научный азарт, с которым очень сложно бороться. Этот клон мог меня погубить, но искушение сохранить его было чертовски сильным.
Тем более, что аборт Ивановой был противопоказан. В этом я не солгал ей ни разу. Если она хотела иметь детей в дальнейшем, этого… скажем так, ребенка, ей лучше было выносить.
А что, если в этот самый момент она уже избавлялась от него? Что, если пошла к другому врачу и решила сделать аборт? От этой мысли я похолодел. Нет, ни в коем случае нельзя оставлять эту девицу без присмотра!
Я вскочил на ноги и по неосторожности едва не наступил на потомство шлюшки Молли. Котята рыжеватого окраса копошились на ковре, один из них упрямо пытался залезть на диван, чтобы добраться к матери. Также, как и сама Молли, они явно были породистыми. Знакомый ветеринар сказал мне, что и мать, и котята относятся к редкой породе чаузи. И откуда только столь дорогущая кошка могла прибиться к моему дому? Может, сбежала от хозяина-садиста?
Подняв котят на диван, я смотрел, как они льнут к матери. Разлучить это кошачье семейство у меня пока духу не хватило. Но скоро что-то нужно будет все же делать с этим наследством, если я не хочу превратить свой дом в кошачье царство.
– Надо срочно бежать, – сообщил я шлюшке Молли и та, посмотрев на меня умными глазами, выразительно повела длинными ушами в сторону двери. Послала далеко и надолго, не иначе.
Нужный адрес у меня имелся – добыл на всякий случай, когда заварилась вся эта история. Которая, с какой стороны ни посмотри, грозила мне множественными неприятностями. Скоро наверняка поползут слухи, что я оказываю своей студентке чрезмерное внимание. Это выльется в скандал, разбор полетов в деканате и прочие малоприятные вещи. Которые, впрочем, куда менее страшны, чем то, что мне грозило за эксперименты над пациентами. И ведь не докажешь, что эта ошибка случилась непреднамеренно!
Поморщившись от всех этих мыслей, я затормозил у дома Ивановой. До зуда в пальцах хотелось увидеть ее сейчас и убедиться, что девчонка не натворила каких-нибудь глупостей!
Поднявшись на нужный этаж, я позвонил в дверь. И немного растерялся, когда мне открыл высокий мужчина средних лет.
Хотя чему было удивляться! Это ведь наверняка отец Ивановой, тот самый беспокойный вирусолог. Хотя, я бы сказал – бдящий вирусолог! И правильно, кто еще позаботится о здоровье дочери, как не отец-медик?
– Добрый вечер, – поздоровался я, инстинктивно поправив шарф. – Мне нужна Дарья Иванова.
– Даши нет, – ответил мужчина, с подозрением на меня посмотрев.
Я мгновенно встревожился. А вдруг и правда уехала делать аборт в какой-нибудь мутной подпольной клинике?!
– А
