– У меня там в сумке травы, которые быстро залечат эту рану, а также придадут сил.
– Пойду посмотрю, там ли твои вещи, – сказал Мунглам и вышел из комнаты.
Йишана погладила молочного цвета волосы Элрика.
– Я должна за многое тебя поблагодарить, Волк, – сказала она. – Ты спас мое королевство, а может, и все Молодые королевства. В моих глазах ты искупил смерть моего брата.
– Благодарю тебя, госпожа, – насмешливо сказал Элрик.
– Ты всегда остаешься мелнибонийцем, – рассмеялась она.
– Всегда.
– Странная, однако, смесь. Сострадательность и жестокость, ирония и преданность по отношению к этому твоему маленькому другу, Мунгламу. Я очень хочу узнать тебя поближе, мой господин.
– Я не уверен, что у тебя будет такая возможность.
Она посмотрела на него внимательным взглядом.
– Почему?
– Твое определение моего характера было неполным, Королева Йишана. Тебе следовало бы добавить: «безразличие к миру и вместе с этим мстительность». Я исполнен желания отомстить твоему жалкому чародеишке.
– Но он того не стоит – ты же сам об этом говорил.
– Я, как ты это заметила, мелнибониец! Моя высокомерная кровь взывает к мести – этот выскочка должен получить свое!
– Забудь о Телебе К’аарне. Я напущу на него своих Белых Леопардов. Даже его колдовство бессильно против таких дикарей.
– Забыть о нем? Ну уж нет!
– Элрик, Элрик, я дам тебе мое королевство, провозглашу тебя правителем Джаркора, если ты позволишь мне стать твоей супругой.
Здоровой рукой он погладил ее запястье.
– Твой взгляд на ситуацию нереалистичен, королева. Сделав так, ты вызовешь восстание в королевстве. Для твоего народа я по-прежнему предатель из Имррира.
– Уже нет. Теперь ты – спаситель Джаркора.
– Это почему? Они не знали о грозившей им опасности, а потому не будут испытывать ко мне благодарности. Так что лучше всего мне свести счеты с твоим волшебником и продолжить путь. Город уже, наверное, полнится слухами о том, что ты положила к себе в постель убийцу своего брата. Твоя популярность в народе, наверное, упала низко как никогда, госпожа.
– Мне это безразлично.
– Тебе это перестанет быть безразлично, когда знать поднимет народ против тебя и твои же люди распнут тебя голой на центральной площади города.
– Тебе знакомы наши обычаи.
– Мы, мелнибонийцы, народ просвещенный, моя королева.
– И сведущий во всех искусствах.
– Во всех.
И опять он почувствовал, как бешено заструилась по жилам его кровь, когда она поднялась и закрыла дверь на засов. В этот момент ему не нужны были его травы, за которыми отправился Мунглам.
Когда он осторожно, стараясь не шуметь, вышел в ту ночь из комнаты, оказалось, что Мунглам терпеливо ждет его в коридоре. Мунглам, подмигнув, протянул ему сумку с травами. Но Элрик пребывал в мрачном настроении. Он вытащил пучки трав и выбрал те, что ему требовались.
Мунглум скривился, наблюдая, как Элрик жует и глотает эти травы. Вдвоем они украдкой вышли из дворца.
Вооруженный Буревестником, Элрик ехал на коне чуть позади Мунглама, который направлялся к горам за Дхакосом.
– Насколько я знаю пантангских чародеев, – пробормотал Элрик, – Телеб К’аарна сейчас должен пребывать в Большем изнеможении, чем был я. Если повезет, то мы найдем его спящим.
– На этот случай я буду ждать у входа в пещеру, – сказал Мунглам, которому уже приходилось быть свидетелем мстительности Элрика, и картина медленной смерти Телеба К’аарны вовсе не доставила бы ему удовольствия.
Они доскакали быстрым галопом до гор, и Мунглам показал Элрику вход в пещеру.
Спешившись, альбинос неслышной поступью вошел в пещеру, держа наготове меч.
Мунглам нервно ждал первых визгов Телеба К’аарны, но ничего такого не услышал. Он ждал – рассвет известил о своем наступлении первыми лучами солнца, и тогда из пещеры появился Элрик с перекошенным от гнева лицом.
Он со свирепым видом ухватил поводья коня и запрыгнул в седло.
– Ты удовлетворен? – осторожно спросил Мунглам.
– Удовлетворен? Нет! Этот пес исчез!
– Исчез?.. Но…
– Он оказался хитрее, чем я думал. Тут несколько пещер, и я искал его во всех. В самой дальней я обнаружил следы колдовских рун на стенах и на полу. Он перенес себя куда-то, и я не смог понять куда, хотя и расшифровал большинство рун! Может быть, он отправился в Пан-Танг.
– А это значит, что наши поиски оказались тщетными. Давай вернемся в Дакхос и попользуемся еще немного гостеприимством Йишаны.
– Нет! Мы отправимся в Пан-Танг.
– Но, Элрик, собратья Телеба К’аарны по колдовскому искусству там весьма сильны. А теократ Джагрин Лерн не допускает в страну посторонних!
– Это не имеет значения. Я должен закончить дела с Телебом К’аарной.
– Но ведь ты не уверен, что он там.
– Это не имеет значения!
И Элрик, дав шпоры коню, поскакал, как безумный или спасающийся от страшной опасности, – а может быть, он и был безумен и действительно бежал от опасности, или то и другое одновременно.
Мунглам не последовал за ним сразу же, он некоторое время смотрел вслед своему другу. Обычно не склонный к размышлениям, он спрашивал себя, не повлияла ли Йишана на альбиноса сильнее, чем ему того хотелось бы. Он не думал, что стремление отомстить Телебу К’аарне является основной причиной нежелания Элрика вернуться в Дхакос.
Потом он пожал плечами и, вонзив шпоры в бока жеребца, поскакал следом за Элриком. Рассвет разгорался все ярче, а Мунглам спрашивал себя – продолжат ли они путь на Пан-Танг, когда Дхакос останется далеко позади.
Но в голове Элрика не было никаких мыслей, им руководили только эмоции – эмоции, которые он не хотел анализировать. Его белые волосы вились за ним, его смертельно бледное красивое лицо было напряжено, тонкие руки крепко держали поводья. И только странные малиновые глаза отражали страдания и внутренние противоречия, не дававшие ему покоя.
В Дхакосе в тот вечер другие глаза были полны страдания, но продолжалось это недолго. Йишана была прагматичной королевой.
Примечания
1
Перевод Р. Адрианова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
