Читаем без скачивания Бойцовский клуб (перевод А.Амзина) - Чак Паланик

— В Прессман-отеле, если ты можешь работать по вечерам, — говорит Тайлер. — Работа укрепит твоё чувство классовой ненависти.

Ага, говорю, что ещё?

— Они заставляют тебя надевать бабочку, — говорит Тайлер. — Всё, что тебе нужно, чтобы там работать, так это белая рубашка и чёрные брюки.

Мыло, Тайлер. Я сказал, нам нужно мыло. Мы должны сделать немного мыла. Надо бы простирнуть мои брюки.

Я держу ноги Тайлера, пока он делает две сотни приседаний.

— Чтобы изготовить мыло, мы должны получить жир.

Тайлер битком набит полезной информацией.

Кроме времени, когда они трахаются, Марла и Тайлер не находятся в одной комнате. Если Тайлер блуждает неподалёку, Марла игнорирует его. Это семейная традиция, семейная почва. «Большой сон в стиле „Собачьей долины“.

— Даже если кто-то любит тебя до того, что готов спасти твою жизнь, они всё равно кастрируют тебя. — Марла смотрит на меня так, как если бы я был тем, кто её дрючит, и говорит: — Но ты же всё равно всегда выигрываешь, да?

Марла выходит, напевая эту гадкую песню «Кукольная долина».[6] Я просто смотрю, как она идёт.

Проходит одна, две, три секунды полной тишины, пока Марла не вышла из комнаты.

Я оборачиваюсь, и появляется Тайлер.

Тайлер говорит:

— Ну, ты избавился от неё?

Ни звука, ни запаха, Тайлер просто появляется.

— Перво-наперво, — говорит Тайлер и прыгает от двери кухни к холодильнику, и начинает там сосредоточенно рыться. — Мы должны разделить жир.

Кстати, о моём боссе, говорит Тайлер, если я в самом деле злюсь на босса, то могу пойти в почтовое отделение, заполнить карточку о смене адреса и вся его почта будет переправляться в Регби, Северная Дакота.

Тайлер вытаскивает белые пакеты с замороженной белой фигнёй и выкидывает их в раковину. Я ставлю большую кастрюлю на плиту и заливаю как можно больше воды. Слишком мало воды, — и жир потемнеет, как только отделится сало.

— В этом жире, — говорит Тайлер, — много соли, так что чем больше воды, тем лучше.

Положи жир в воду, доведи воду до кипения.

Тайлер выгребает белую гадость из каждого пакета и пихает в воду, затем погребает пустые пакеты на дне мусорного ведра.

Тайлер говорит:

— Используй хоть чуточку воображения. Вспомни всё это пионерское дерьмо, всё, чему тебя учили в бойскаутах. Вспомни курс химии для старшеклассников.

Трудно представить Тайлера в бойскаутах.

А ещё я могу, по словам Тайлера, подъехать ночью к дому своего босса и подрубить насос к колонке возле дома. Шланг подцепить к ручному насосу, и закачать туда промышленных красителей. Красный или синий или зелёный, и подождать до утра, чтобы посмотреть на своего босса. А ещё я могу просто сесть в кустах, довести давление до 7.3 атмосфер ручным насосом. И если кто-нибудь спустит воду в унитазе, бачок разнесёт. При десяти атмосферах, если кто-нибудь включит душ, давление заставит насадку сорваться с места и лететь со скоростью пушечного ядра. [7] Тайлер говорит это для того, чтобы я почувствовал себя лучше. Истина в том, что мне нравится мой босс. Кроме того, я ведь теперь просветлённый. Ну, вы знаете, действую только в стиле Будды. Паук в хризантемах. Алмазная Сутра. Скрижаль Голубой Скалы. Хари Рама, совершенно понятно, Кришна, Кришна. Ясно? Просветлённый.

— Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, — говорит Тайлер, — не делает тебя курицей.

По мере того, как жир разделяется, хороший жир всплывает к поверхности кипящей воды.

О, говорю, так я втыкаю перья в свою задницу.

Как если бы Тайлер с руками, покрытыми сигаретными ожогами, был существом, находящимся на высшей стадии эволюции. Мистер и миссис Подтирки для Жопы. Я успокаиваюсь и превращаюсь в одну из этих индийских коров, которых убивают, потому что они забрели на взлётную полосу.

Приглуши огонь под кастрюлей.

Я помешиваю кипящую воду.

Всё больше и больше жира поднимется, пока вода не покроется жемчужно-радужной плёнкой. Снимите плёнку большой ложкой и отложите в сторону.

Так, говорю, как там Марла?

Тайлер отвечает:

— По крайней мере Марла пытается достичь последней черты.

Я помешиваю кипящую воду.

Продолжай снимать, пока жир не перестанет всплывать. Этот жир мы снимаем с поверхности воды. Хороший чистый жир.

Тайлер говорит, что я совершенно далёк от последней черты. И если я не упаду замертво где-то по пути, я, возможно, буду спасён. Иисус сделал это при помощи распятия. Я не просто должен оставить позади деньги, собственность и знания. Это не отдых по выходным. Я могу бежать от самосовершенствования, и я могу бежать навстречу несчастьям. Я больше не могу играть в это, не подвергая свою жизнь риску.

Это не семинар.

— Если у тебя сдадут нервы прежде, чем ты дойдёшь до последней черты, — говорит Тайлер, — из тебя ничего никогда не получится.

Мы можем возродиться только после несчастья.

— Только после того, как ты всё потеряешь, — говорит Тайлер, — ты сможешь делать всё, что захочешь.

То, что я ощущаю — преждевременное просветление.

— И продолжай помешивать, — говорит Тайлер.

Когда кипячение уже ничего не даёт, и жир не поднимается, вылей кипяток. Вымой кастрюлю и наполни её чистой водой. Я спрашиваю, я хоть близок к последней черте?

— Оттуда, где ты сейчас, — отвечает Тайлер, — ты и узреть не можешь, какова она — последняя черта.

Повторить процесс со снятым жиром. Вытопить в воде. Снимать и снимать.

— Жир, который мы используем, содержит много соли, — говорит Тайлер. — Слишком много соли, и твоё мыло не станет твёрдым.

Кипяти и снимай.

Кипяти и снимай.

Марла вернулась.

Вторая Марла открывает дверь, а Тайлер ушёл, испарился, выбежал из комнаты, исчез.

Тайлер пошёл наверх, или Тайлер спустился в подвал.

Пуф.

Марла возвращается с канистрой щёлока в хлопьях.

— У них в магазине стопроцентно переработанная туалетная бумага, — говорит Марла. — Худшая работа на свете — перерабатывать туалетную бумагу.

Я беру канистру с щёлоком и ставлю её на стол. Я не произношу ни слова.

— Я могу остаться сегодня вечером? — спрашивает Марла.

Я не отвечаю. Я считаю в моей голове: пять слогов, семь, пять.

Тигры и змеиСкажут, что любят тебя;Ложь — это злоба. [8]

Марла спрашивает:

— Что ты готовишь?

Я — Точка Кипения Джо.

Я отвечаю, пшла, просто пшла, только пшла вон. Окей? Или у тебя недостаточно большой кус моей жизни?

Марла хватает меня за рукав и удерживает на месте на секунду, которая требуется для поцелуя в щёку.

— Пожалуйста, позвони мне, — говорит она. — Пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Я отвечаю — да, да, да, да, да.

И в тот момент, когда Марла вышла, Тайлер возвращается в комнату.

Быстро, словно цирковой трюк. Мои родители отрабатывали это действие в течение пяти лет.

Я кипячу и снимаю пену, пока Тайлер высвобождает место в холодильнике. Пара больше, чем воздуха, и вода капает с потолка кухни. Сорокаваттная лампа на задней стенке холодильника, что-то яркое, что я не могу разглядеть за пустыми бутылками из-под кетчупа и баночками с маринадами, соленьями и майонезом, какой-то маленький огонёк, идущий изнутри холодильника, и высвечивающий профиль Тайлера ярким светом.

Кипяти и снимай. Кипяти и снимай. Отложи снятый жир в раскрытые пачки из-под молока.

Cо стула, подвинутого к открытому холодильнику, Тайлер наблюдает за тем, как охлаждается жир. В жаре кухни обрывки холодного тумана оседают у холодильника и растекаются озёрами у ног Тайлера.

Как только я наполняю пакет из-под молока жиром, Тайлер ставит его в холодильник.

Я становлюсь на колени рядом с Тайлером перед холодильником, и Тайлер, взяв мои руки, показывает их мне. Линия жизни. Линия любви. Бугорки Венеры и Марса. Холодный туман сгущается вокруг нас, и холодильник освещает ярким светом наши лица.

— Мне нужно, чтобы ты сделал мне ещё одно одолжение, — говорит Тайлер.

Это насчёт Марлы, не так ли?

— Не говори ей обо мне. Никогда. Не говори обо мне за моей спиной. Обещаешь?, — говорит Тайлер.

Я обещаю.

Тайлер говорит:

— Если только ты упомянешь меня при ней, ты никогда меня больше не увидишь.

Я обещаю.

— Обещаешь?

Я обещаю.

Тайлер говорит:

— А теперь запомни: ты трижды обещал.

Слой чего-то жирного и прозрачного собирается на самом верху.

Жир, говорю я, он разделяется.

— Не беспокойся, — отвечает Тайлер. — Прозрачный слой — это глицерин. Ты можешь обратно замешать глицерин, когда делаешь мыло. А можешь и выкинуть.

Тайлер облизывает свои губы и поворачивает мои руки ладонями вниз на своё бедро, прямо на полу его прорезиненного халата.

— Ты можешь смешать глицерин с азотной кислотой, чтобы получить нитроглицерин, — говорит Тайлер.

Я в изумлении открываю рот и повторяю: нитроглицерин.