Читаем без скачивания Мечта идеальной девчонки - Ирина Щеглова

Паша усмехнулся и сообщил мне, что он давно встречается с девушкой, и тоже показал ее снимок в своем телефоне. Она была рыженькая, симпатичная, так хорошо улыбалась…

Я совершенно растерялась, отшатнулась от него и, сжавшись, замерла на скамейке между ними. Я не знала, что делать дальше и как себя вести.

Андрей снова все решил за меня. Он посмотрел на часы и позвонил Жене. Чем дольше он говорил с ней, тем больше хмурился.

– Тебе пора домой, – заявил он, закончив разговаривать.

Я молча склонила голову. Обман раскрылся. Мой телефон был выключен, чтобы мама не донимала меня звонками. Но я совершенно забыла о Жене!

До метро мы шли, не говоря друг другу ни слова.

Когда доехали до моей станции, Андрей еще раз позвонил и сказал, что все в порядке, мы на месте.

Проводив меня до дома, он буркнул:

– Ты меня подставила.

Потом они с Пашей ушли, а я осталась наедине с запертой дверью подъезда. Снова железная дверь! Прежде чем войти в квартиру, я сняла ободок с черепушками и спрятала его под курткой.

Женя обиделась. Правда, она не читала мне нотаций, только сказала, что так не делают, и что ей пришлось весь вечер отдуваться за меня перед мамой.

Я забилась в угол, как бывало дома после скандалов, и приготовилась молчать весь вечер.

Женя походила туда-сюда по комнате и неожиданно предложила:

– Хочешь погулять?

Я согласилась. И не потому, что снова хотела на улицу. А потому, что предложение было необычным и неожиданным.

Но прежде чем выйти, Женя велела мне включить телефон и позвонить маме.

– Я соврала, сказала ей, что ты возле дома дышишь свежим воздухом, так что не подведи меня, – сообщила Женя.

Я видела, как ей неприятно все это говорить. Вспомнила бабушку, которая всегда меня выгораживала. Но ведь я никогда не задумывалась над этим. Мама постоянно меня ругает, бабушка старается прикрыть. Я так привыкла. А сейчас выходило, что Женя, вместо того, чтоб отругать меня, сама же и выгородила…

Я позвонила, выслушала очередную мамину тираду о том, как я должна себя вести, подтвердила Женины слова, соврала, что у меня разрядился телефон, все, как обычно.

Потом Женя накормила меня ужином. Есть не хотелось, но я заставила себя, просто, чтоб не возникло лишних вопросов.

Я думала: вот, сейчас Женя станет меня воспитывать. Скажет, что она за меня отвечает, что я должна думать не только о себе. Потом про чувство ответственности и про то, что ей пришлось ради меня врать моей маме. Но Женя повела себя совсем не так. Они все здесь, словно сговорились. Все, с кем мне довелось познакомиться в этом городе, вели себя непредсказуемо. От этого я терялась.

Мы шли с Женей по ярко освещенным улицам среди тысяч и тысяч гуляющих или спешащих куда-то людей, машины чуть двигались в вечерних пробках, повсюду горели и переливались огни, и у меня было ощущение праздника, как будто вот-вот наступит Новый год.

Женя рассказывала о моем папе. Он был старше ее на несколько лет. Но при этом в детстве они были очень дружны. Когда папа брал ее с собой в свою компанию, Женя просто прыгала от счастья, потому что с ним было очень интересно, гораздо интереснее, чем со сверстниками.

Она рассказывала, а я молчала и думала о папе. О том, что мы давно никуда не ходили вместе. О том, что он так увлекательно мог говорить о совершенно простых вещах и что надо бы как-нибудь попытаться наладить с ним отношения.

Еще Женя спрашивала, куда я хочу поступать. Вопрос требовал ответа, а у меня его не было.

– Ты ведь очень хорошо учишься, – сказала Женя, – у тебя есть шанс поступить в Москве. Ты думала об этом?

Ха! Думала… Я могу думать о чем угодно. Только кто меня станет слушать.

Она снова прочитала мои мысли:

– Ты уже определилась? Говорила с родителями?

– Нет…

Она вздохнула:

– Пойдешь, куда скажут? – осторожно спросила она.

– А что мне остается? Можно подумать, меня из дома выпустят… Спрячут паспорт, и все.

– Ну, – Женя усмехнулась невесело, – удержать человека трудно. Знаешь, у моей Татьяны была довольно сложная обстановка в семье. Там мама жесткая женщина. Так вот, в шестнадцать лет Татьяна устроилась на работу. Работала, училась, а когда окончила школу, вообще ушла из дома. Я не призываю тебя к тому же, просто привожу пример.

Я задумалась. Уйти из дома? Немного страшно. Я ведь никогда не жила одна, ничего не умею, да и не хочу. Наверное, во мне что-то не так. Но, с другой стороны: если я еще немного поживу с родителями, то просто сойду с ума!

Конечно, Жене я не стала об этом говорить. Разве она способна меня понять?

Разве взрослые, вообще, способны понимать?

Женя не настаивала на ответе. Узнала осторожно, что я собираюсь делать завтра.

– Ничего, – ответила я.

Ах, если бы можно было рассказать ей про Андрея! Мучительно хотелась поговорить с кем-нибудь. Но с кем? С Полиной или Элей можно было бы… но тут я вспомнила о том, как Андрей предупреждал меня о малознакомых людях. Нет, есть вещи, которые надо держать при себе. Это тяжело, даже больно. Но надо!

А Женя снова ничего не спросила и не выясняла. Как будто ее это не касается. Я тут же одернула себя: вот именно, не касается! Это только мое.

– Поедем во Владимир? – предложила Женя.

Во Владимир? Да хоть на край света! Только бы не сидеть снова у телефона.

Глава 6

Поющая окарина

Рано утром мы погрузились в Татьянину машину и поехали во Владимир.

По дороге Женя и Татьяна рассказывали мне о художнице-керамистке Наташе и ее муже-музыканте Илье. Собственно говоря, к ним мы и ехали.

Меня совершенно не интересовала керамика. Но надо же было себя как-то занять.

Поэтому я старательно слушала рассуждения Татьяны всю дорогу, пока мы ехали. Я почти не обратила внимания на город. Так, промелькнул за окнами машины, а потом потянулись деревенские домики, и я поняла, что мы где-то на окраине.

Татьяна подкатила к дому на отшибе. За ним уже начинался лес.

Мы выбрались из машины, и только потом я осмотрелась. В общем, ничего особенного не было. Дом как дом, двор большой, заросший травой, но что меня удивило и почти сразу бросилось в глаза: весь двор был заставлен какими-то причудливыми фигурками. Здесь были и животные, и птицы, и всевозможные вазы, причем таких необычных очертаний, что сразу и не поймешь, что это. Я заметила, что часть фигурок с дефектом: что-то отлетело или треснуло.

– Отходы производства, – объяснила Татьяна.

Во дворе, помимо дома, была еще одна постройка: низкое одноэтажное здание, несколько окошек, простая дверь, из трубы дым валит.

– Это мастерская, – объяснила Татьяна, – идем!

И мы вошли в темные сени, где стоял какой-то странный запах. И только потом я догадалась, что так пахнет глина.

Художница ждала нас.

В самой мастерской, кроме печки, был еще стол, несколько табуреток и полки со всякими приспособлениями.

Татьяна познакомила нас. У художницы руки были перепачканы мокрой глиной, она как раз мешала ее в ведре.

– Извините, – улыбнулась она, – обниматься не будем.

– Ой, ты работаешь, – сказала Татьяна, – мы помешали?

– Нет, это я для вас специально замесила.

– Ух ты! – обрадовалась Татьяна, – будем окарину лепить?

У Жени глаза загорелись. А я все еще не понимала, что здесь такого… Но снова сделала вид, что мне ужасно интересно.

Наташа вернулась к своему ведру и начала тщательно перемешивать и растирать глину. Она говорила, что только руками можно добиться нужной консистенции, однородной и мягкой, как густая сметана. Потом она предложила нам попробовать. Я запустила руку во влажную массу, откуда-то из задворков памяти вернулось воспоминание о детской влюбленности в пластилин. Я улыбнулась и помяла пальцами упругую глину, она была прохладной и очень приятной на ощупь. Женя и Татьяна тоже влезли в ведро, и каждая отщипнула себе кусочек.

Наташа стала показывать, как надо правильно размять глину, чтоб получилась тонкая лепешка. Мы послушно лепили и слушали Наташины замечания. У Татьяны получилось быстро. Она уже не первый раз была здесь, так что знала некоторые секреты мастерства.

Потом лепешки надо было свернуть таким образом, чтоб получилась полая внутри фигурка. Я увлеклась и делала все очень осторожно, вспоминая, как возилась с бумагой, когда увлекалась оригами.

Мы все уткнулись в свои лепешки и не могли от них оторваться. Даже когда в мастерскую вошли двое мужчин, я не подняла головы.

Один из них оказался мужем Наташи Ильей, а другой был его другом. Приехал специально, чтоб самому сделать окарину.

Он рассказал совершенно невероятную историю. Оказывается, Наташины окарины поют. Причем только они умеют петь. У других мастеров они просто издают звуки, а эти – поют. В чем секрет?

Секрет был. Илья – музыкант, он обыгрывал каждую окарину.

Сергей, так звали парня, рассказал, как он впервые купил глиняную свистульку на выставке. И был просто потрясен ее звучанием. Он как раз записывал со своим ансамблем новую музыку. И окарина там играла. Но случилась неприятность: во время записи окарина нечаянно разбилась. Сергей с ног сбился, разыскивая такую же. Но все, что ему удалось приобрести, не годилось. Потом ему повезло. Он встретился с Ильей и узнал у него о Наташе.