также не было.
Я стиснул зубы.
— Судя по твоему лицу, это не все плохие новости на сегодня.
— К сожалению да, мой царь, — повинился он, — есть известия, что царь Хатшепсут получила от четырёх богатейших фиванских семейств большие дары в золоте, невольниках и драгоценностях. Также большие подношения получил от них храм Амона.
В тишине комнаты послышался скрип моих зубов. Информация конечно была ещё непроверенная, доверять ей сто процентов не стоило, но зато она давала ответы на некоторые интересующие меня вопросы.
— Что ещё рассказали твои знакомые? — держа себя в руках, поинтересовался я.
— Очень много глав семейств, которые не участвовали в сделке с Его величеством хотели бы получить такие же привилегии, — грустно ответил он.
— С этим ко мне уже приходил твой дядя, — ответил я, — и после сегодняшних новостей я склонен их не принимать.
— Его величество хочет сам этим заняться? — спросил он, — это прибыльное, но очень хлопотное дело.
— Кто ещё занимается невольниками? — поинтересовался я, — с кем ни за что не станет говорить ни Хатшепсут, ни купцы, ни жрецы.
— Финикийцы и …, - тут лицо Рехмира перекосило и он даже от отвращения сплюнул на пол, — проклятые иудеи.
— Иудеи? — в моей памяти быстро прокрутилось всё, что я знал о Библии и Христе, — а они уже ушли из Египта?
— Да мой царь, ещё при царе Яхмосе, их вместе с гиксосами-завоевателями прогнали прочь из Египта, — ответил он, снова скривившись в гримасе отвращения.
— Если ты так их ненавидишь, то значит кто-то всё же остался? — поинтересовался я.
— Проклятые ростовщики и торгаши мой царь, — согласился он, — но их так все ненавидят, что только совсем отчаявшиеся возьмут у них в долг.
На моём лице расплылась улыбка, от которой он вздрогнул.
— Найди мне их, я хочу поговорить с ними, — попросил я его.
— Нет мой царь! — оскорблено воскликнул он, — эти шакалы недостойны даже дышать рядом с моим царём!
— Рехмир, найти мне самых известных иудейских торговцев, — настойчиво попросил я, — если с ними никто не хочет иметь дел, для меня это просто прекрасно.
— Хорошо мой царь, — было видно, как ему неприятно даже само упоминание названия этой национальности, а это значило, что если и другие были о них такого же мнения, то для моих планов они могли точно пригодиться.
Рехмир ушёл, а вечером прибыл номарх вместе со своей семьёй и был ужин, на котором и правда он с женой и детьми, пробовали еду, которую затем подавали мне. Особого разговора у нас не задалось, так обговорили текущие новости вот и всё, сразу после него разойдясь по своим помещениям.
***
Через четыре дня вернулся Бенермерут, вместе с Небуави. Первый виделся с визирем и подтвердил, что никаких больших закупок не велось, заказов ремесленником не поступало, а в остальном визирь подтвердил то, что всё похоже на то, что меня кинули. Главы озолотившихся на продаже рабов фиванских семейств, после окончания моего похода и прекращения поставки рабов быстро поменяли сторону и купили благословение от царя Хатшепсут и жрецов Амона, не собираясь выполнять обещания, ранее данные мне. И плевать они хотели на подписанный перед лицом богов контракт. Хатшепсут заверила их, что слово данное такому нечестивцу как мне, забывшему о богах, ничего не стоит. Поэтому они могут принести богатые жертвы ей, в храм Амона и на этом всё, никаких претензий богов к ним не будет. Что они с удовольствием тут же и сделали.
Бенермерут смущаясь, сказал также мне, что Усерамон рассказал ему о моём желании наградить его, поэтому после долгих раздумий и размышлений, воспитатель остановился на небольшом поместье для своей семьи. Бумагу на владение им Усерамон передал с ним и мне оставалось лишь недовольно нахмуриться на то, что Усерамон лишал меня делать подарки от своего имени, а потому перевручил Бенермеруту дарственную на поместье, которую он отдал мне секунду назад.
— Тебе нужно время? Чтобы всё там наладить? — спросил я его, видя, как тот снова мнётся.
— Да мой царь, — он упал на колени, — но я понимаю, что не могу оставить Твоё величество сейчас, когда от него ушли все.
— Сколько тебе нужно времени на это? — спросил я, хмуро посмотрев на него. Я отлично понимал, что сам обещал ему царский подарок, так что не время было высказывать своё недовольство, как бы мне этого не хотелось.
— Не больше двух-трёх месяцев мой царь, — склонил он голову.
— Хорошо, бери повозку, охрану у Хопи, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось по дороге, — распорядился я.
— Мой царь! — на его глазах показались слёзы благодарности, но я отмахнулся.
— Я обещал Бенермерут, что за спасение жизни награжу тебя, поэтому бери свою награду и вступай в права. Пару месяцев я без тебя точно продержусь.
Мужчина поднялся на ноги и низко мне поклонился.
— Подойди к Небсению, скажи я распорядился дать тебе сто шетит на дорогу, — сказал я, когда он выходил из комнаты. Бенермерут ещё больше стал благодарить и наконец вышел, оставляя меня одного с охраной.
Я почесал нос, как-то внезапно вокруг меня не осталось никого из тех, с кем я пошёл в этот поход.
— «Никого, кроме своей армии, — хмыкнул я про себя, — а уж с остальным, я как-нибудь разберусь».
Закончив разговор с Бенермерутом, поскольку со жрецом он предстоял более длительным, я велел позвать Небуави. Когда тот вошёл, низко кланяясь мне, то я с каменным выражением на лице, пригласил его встать рядом со мной.
— Приветствую тебя Небуави, — обратился я к нему, — каков был твой путь? Не чинили тебе обид? Что сделал ты из того, что я велел?
— Мой царь, — низко поклонился он, — позволь говорить по порядку.
Я жестом руки показал, что да.
— С уважаемым господином Бенермерутом мы разговаривали по пути сюда и мой царь уже наверняка получил известия о том, что те люди, которые притворялись моими друзьями, оказались стервятниками и предали не только моё доверие, но и доверие моего царя, — пафосно начал он.
— Небуави, уменьши количество витиеватых оборотов в своей речи, — приказал я, — у меня не то настроение сейчас, чтобы слышать длинные словоизлияния.
До него тут же это дошло, чем наверняка помогло выражение на моём лице.
— Проклятые предатели не пустили меня даже на порог своих домов, мой царь, — жалобно сказал он, — велели слугам бросить мне чёрствый хлеб, словно я какой-то нищий попрошайка.
— Хорошо, — кивнул я, — что насчёт основного дела?
— Здесь всё гораздо лучше Твоё величество, — обрадовался он смене темы, — третий жрец Амона согласился вместе с главой
