косу и прикрыты кружевным платком — от палящего солнца, к полудню будет жарко. Светлые ресницы чуть тронуты кисточкой с краской. Теперь они стали темнее, а глаза — выразительнее и ярче. Я довольна своим отражением в зеркале. Можно выходить «в люди».
— Доброе утро, лея Мальва. Вы сегодня поедете в город? — встречаю я в коридоре лею Олье, учителя каллиграфии и рисования. — Не забудьте про кисти.
— Нет, я никуда не собиралась.
— А я было подумала… ну ладно, доброго дня.
— Мальва, рыбка моя золотая, ты сегодня сияешь! — лее Такери, учительнице танцев и музыки, позволены в общении со мной некоторые вольности. Мне приятен ее комплимент, но отчего-то хочется вернуться и переодеться в старую мятую блузку.
И вообще, мне казалось, что я всегда выгляжу хорошо!
В школьной кухне было пусто и очень чисто. Матушка Ши не терпела неряшливости, за пятна на столе или невымытую за собой тарелку могла и тряпкой огреть. Всех, даже меня. Поверьте, когда ты получаешь по шее мокрой тряпкой, которой только что мыли плиту или стены, мыть посуду сразу же после еды учишься очень быстро. Исключений не делали даже для учителей или старика Пако: у каждого обитателя школы был свой набор посуды, он сам за ним следил. Ну а кастрюли, чайники и котелки мыли дежурные ученицы.
На завтрак сегодня была каша, густая, молочная и с ягодами малины. Этим летом урожай малины в саду был великолепен. Крупная, ароматная, нежно-желтого цвета, она теперь добавлялась во все, что можно: в чай, в кашу, в пироги. Несколько подносов сушилось на солнце на зиму. На следующей неделе матушка Ши обещала варить варенье, чего с ужасом ждали старшие ученицы. Собирали ягоду младшие, а вот перебирать ее и часами сидеть на душной кухне с кастрюлями варенья придется старшим.
Я быстро позавтракала и наложила в миску щедрую порцию каши. Взяла ложку, чашку с ароматным малиновым чаем и отправилась на конюшню.
Тайхан встретил меня насмешками:
— Матушка, твоя забота мне льстит, но ты уже четвертая, кто стремится меня накормить. Сначала каши мне принесла Мэй, потом матушка Ши, потом прибегали ученицы узнать, почему я не был на завтраке. Теперь еще и ты! Нет, нет, и не проси, я не голоден! Накорми лучше нашего гостя.
— Он спит, — недовольно сказала я, подозрительно поглядывая на лошадку Шусто. Может, ей кашу скормить? Можно ли лошадям молоко? Кошки вряд ли согласятся на завтрак с малиной.
— Ничего он не спит, ворочается. Я же слышу.
Да уж, слух у оборотней гораздо острее человеческого. Оборотни вообще во многом превосходят людей: они быстрее, сильнее, выносливее, у них гораздо лучше реакция. Но вот один недостаток у них перекрывает все достоинства — животные инстинкты. У мужчины может напрочь снести голову от запаха подходящей для размножения самки. ну и наоборот тоже случается. Женщины в период течки ведут себя совершенно непредсказуемо, какая уж тут служба!
— Давай ты его накормишь? — неуверенно предложила я.
— У тебя опыта больше. Ты умеешь с больными, а я просто надену ему тарелку на голову, сама же знаешь.
Да, Тайхан бывал нетерпелив. Молод еще, вспыльчив.
Ничего не поделаешь, придется мне идти к Кейташи самой.
8. Манеры
Тайхан был прав: раненый не спал. И вообще выглядел весьма неплохо, учитывая, в каком состоянии был найден. Пожалуй, бледен, и искусанные губы белы, и глаза блестят как-то лихорадочно, но дыхание ровное и пота на лице нет. А ещё голые плечи прикрыты рубашкой Тая и повязки совершенно чистые.
— Мэйгут приходила, — вырвалось у меня невольно.
— Твоя сестра? Да. Она лекарша.
— Дочь. Мэй — моя дочь.
Глаза раненого округлились, он уставился на меня с изумлением.
— А мальчик, ну, юноша, что называет тебя матушкой?
— Сын.
— Фэйри… — с отвращением протянул Кей. — Ненавижу фэйри.
— Ты сам один из них.
— Ну вот ещё, с чего ты взяла?
— Чувствую.
Не могла же я ему сказать, что проклятье мое в том, что человеческие мужчины мне абсолютно неинтересны, а Кейташи я испытываю определенное любопытство.
— Я не фэйри.
— Я тоже не фэйри.
Разумеется, мы друг другу не поверили, оставшись каждый при своём мнении. Но это было не так уж и важно.
— Ты голоден, не-фэйри?
— А тут ещё и кормят? Я не голоден, я просто хочу жрать. Хотя я завтракал… вчера.
Чары исцеления, ну конечно. Они забирают много энергии.
— Я принесла каши.
— Каши? — на лице Кейташи отразилось отвращение. — А мяса нет? Или хоть тофу?
— Уважаемый, отдельно для тебя готовить никто не будет, ты не в императорском дворце, а в школе для девочек. Каша на завтрак очень полезна.
— Судя по солнечным лучам, время уже к обеду.
— Я вижу, ты не так уж и голоден.
— Э-э-э, стой, — забеспокоился мужчина. — А ты меня покормишь? Из рук прекрасной девы я готов принять даже яд.
— Извини, запасы яда истощились. Есть только каша.
— Я согласен.
Пришлось помочь ему приподняться и кормить с ложки, хотя мне думалось, у него было достаточно сил есть самостоятельно. И кашу он поглощал с явным удовольствием, хотя осилил всего полтарелки, а потом откинулся без сил.
— Спасибо. Неожиданно вкусно, — пробормотал он. — Не привык к такой пище, но вкусно.
Ага, ясно. Господин Кейташи не любит кашу, потому что ему никто ее не готовил. Все же воин? Из какого-нибудь монастыря? Поговаривают, там послушники едят только то, что могут поймать и приготовить сами. Явно они не ловили корову и не доили ее!
— Ты можешь поклясться, что не причинишь зла обитателям этого места? — вспомнила я вновь про свои опасения.
Он приоткрыл один глаз и с укором поглядел на меня.
— Вы мне жизнь спасли.
— И поэтому я должна тебе верить? Тут не военная часть и не казарма. Из мужчин — один Тайхан. Остальные — женщины и девочки. Если тебе в голову придёт устроить резню, никто не сможет тебе помешать.
На самом деле сможет, но знать об этом чужаку не обязательно.
Кейташи открыл и второй глаз и тихо, но внятно пробормотал:
— Клянусь своей кровью, что не замышляю ничего дурного против обитателей школы «Дивный Сад» и не причиню зла никому из них, если только
