Ленайра признавалась себе, что и четверку ей поставили только из-за остальных оценок, иначе ей грозила твердая и заслуженная тройка, но все равно обидно.
Свернув свитки, она откинула полу плаща и аккуратно засунула их в специальный карман парадного выпускного камзола. Традиция, однако. Этот костюм надевался только один раз при выдаче результатов экзаменов, а потом ученики обязаны были хранить его дома как реликвию. Ленайра никогда этого не понимала, но против традиций не пойдешь. Дома костюм отправится в специальное хранилище, где в отдельных нишах висели такие же наряды ее старших братьев, родителей, деда, прадеда… в общем, многих поколений семьи, с того момента, как эта глупая традиция появилась.
Оправив плащ, Ленайра оглядела гостиную, выслушала сбивчивую прощальную речь распорядителя. После вручила ему положенный в таких случаях символический кошелек (а также чек на далеко не символическую сумму) и неторопливо спустилась вниз, провожаемая взглядами многочисленных учащихся, высыпавших на лестницы.
Ждать, когда погрузят и вывезут все ее вещи, смысла особого нет — все доставят домой и без нее.
— Сколько сундуков, — расслышала Ленайра восхищенный шепот какой-то ученицы с первого или второго курса, обращенный к подруге. — Наверное, наряды и украшения.
Ленайра мысленно улыбнулась. Наряды… украшения… Есть, конечно, куда без них, она должна соответствовать положению. Вот только основную массу сундуков, которые сейчас спускали по лестнице слуги, наполняли книги, записи ее лекций, дневники исследований и наблюдений. Да и апартаменты эти Ленайра снимала вовсе не из желания блеснуть своим положением и богатством. Просто только в них можно было разместить ее библиотеку, которую она привезла с собой из дома, а потом старательно пополняла все время учебы. Некоторых книг, имеющихся у нее, не было даже в библиотеке академии.
Пройдя мимо младшекурсников, даже не глянув в их сторону, девушка вышла во двор, заметила, где больше всего собралось мальчишек, и зашагала в ту сторону. Предположение оказалось верным — толпу собрала самобеглая карета, мода на которые пошла среди богатых людей империи. В общем-то изобретение старое, но только недавно алхимики смогли удешевить ту ядовитую смесь, от которой работал магический двигатель, что сделало подобные кареты доступными для очень богатых людей. Раньше смесь стоила по весу золота, ясно, что никто не покупал ее. Одна беда: запах от выхлопов отработанной смеси стоял такой, что дышать без слез невозможно. Вот и задирали трубу выхлопа как можно выше, чтобы отработанные газы улетали подальше и не раздражали путешествующих господ.
Сама карета, по сравнению с обычными, не представляла из себя ничего особенного, только сзади вместо багажного отсека располагался магический двигатель, а чуть выше — алхимическая смесь. Ну и дополнительно у извозчика вместо вожжей имелся рычаг. Вперед надавишь, карета едет, назад — останавливается. Вправо-влево — поворот. Очень неудобно, но об удобстве извозчиков никто и не думал, все удобства — внутри кареты.
Ленайра глянула на рычаг, поморщилась. Всякий раз, видя эту систему управления, ей хотелось подсказать идею руля и педалей, но сдерживалась. Только славы гениального механика ей еще не хватало. Да и смесь эта… ей-ей, даже бензин намного лучше. Слава богам, такие кареты не очень многие в империи могут себе позволить. Будь этих колымаг побольше, и от смрада отработанных газов жить в городах станет просто невозможно.
Кучер… Лошади нет, но того, кто управляет каретой, называют кучером или извозчиком. Вот что делает инертность мышления. В общем, кучер, заметив госпожу, тут же растолкал собравшихся мальчишек, с восторгом взирающих на чудо магической артефакторики, и раскрыл перед ней дверь. С ледяным выражением на лице Ленайра вошла внутрь и устроилась поудобнее. Кучер тут же забрался на козлы, двигатель сзади тихонько заурчал, карета плавно тронулась и, набирая скорость, выехала за территорию академии.
Девушка немного расслабилась, слегка откинула шторку с окна, наблюдая за жизнью столицы, но вскоре другие мысли одолели ее. Два месяца отдыха… Скорее бы разобраться с делами дома и… Вот только все равно положенное по этикету время придется задержаться в особняке. Ленайра чуть нахмурилась. Как же она ненавидела эти обязательные семейные встречи. С дедом у нее хоть и были натянутые отношения, но его она искренне уважала, а вот старшего брата… Вот кого с удовольствием прибила бы! Единственный человек, с кем она рада была встретиться, — средний брат Мирл. Только ради него она и соглашалась оставаться дома какое-то время. Еще уважение к деду заставляло слушать его.
Радость и отвращение. Именно эти два чувства Ленайра испытывала к тому месту, которое называлось домом. Возможно, не будь там Джейра, все было бы не так плохо, но он умел испортить даже очень хорошее настроение быстро и качественно в самое короткое время. Особенно старший братец любил порассуждать на тему того, что он будет делать, когда станет сиятельным лордом Геррая. В такие моменты Ленайре с трудом удавалось удерживать свою ледяную маску и ей хотелось просто и без затей прикончить его.
— Всегда его вспоминаю, когда домой возвращаюсь, — пробормотала она. — Надеюсь, в этот раз он все-таки свалит по каким-нибудь своим делам.
Увы, чудес не бывает. Джейр стоял около крыльца дома, когда карета подъехала и остановилась. Ленайра, не дожидаясь слуг, вышла и с отвращением слушала, как братец с высокомерным видом распекает управляющего. Непонятно, в чем он там провинился, но слова Джейр мог бы подбирать и более вежливые — Дарк ему в деды годится, а их семья служит Герраям уже почти триста лет. И вряд ли он допустил какую-то серьезную оплошность, из-за которой нужно так оскорблять его на виду у всех. А ведь слуги, слушающие сейчас выступление своего господина, должны потом подчиняться управляющему.
— Дарк! — требовательно позвала Ленайра.
Джейр со свистом втянул воздух и обернулся.
— Дорогая сестренка, — оскалился он, пытаясь разглядеть на ее лице хоть какие-то эмоции.
— Дорогой братик, — совершенно равнодушно кивнула ему Ленайра и снова посмотрела на управляющего. — Дарк, скоро должны прибыть мои вещи из общежития, прикажите отправить их в чистку, а книги — в мои комнаты.
— Конечно, госпожа, — склонился управляющий в поклоне. — Рад вашему возвращению. — После чего поспешно удалился исполнять приказание.
— Сестренка! — прорычал Джейр. Вот балбес великовозрастный. А ведь семнадцать уже, казалось бы, должен повзрослеть. — А ты не слишком много на себя берешь, начиная здесь распоряжаться? Пора бы уже уяснить, что тебе тут не рады и дед только в память о наших родителях готов принимать тебя в доме. — Снова быстрый взгляд на лицо девушки, в надежде увидеть хоть что-то: гнев, обиду, растерянность. Поморщился, когда понял, что все его слова не возымели никакого эффекта. — Ты не имеешь права вмешиваться, — снова завел он свою волынку, — когда я выговариваю слугам за их нерасторопность!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
