— мыло!
— А я, — Авторитетно заявил Мстислав, — Вот что хочу мастерить. — Он с ловкостью матерого интриганта вынул откуда-то тот самый швейцарский нож, что я продал ему почти год назад и продемонстрировал его функционал. Все присутствующие удивленно ахнули и еще некоторое время сверлили взором заморскую игрушку.
— Как скажешь, Мстислав, — Подмигнул ему я. — Армия с удовольствием скупит у тебя первые партии под чистую.
Богатейшие люди города и крупные землевладельцы, подобно малым детям на перебой выкрикивали все новые и новые идеи, одна смелее другой. По итогу решили, что в один из дней на неделе мы вместе с ними найдем для каждого участок земли и подсчитаем, сколько кому нужно денег на дело каждого из этих средневековых бизнесменов.
— Что дальше, государь? — Подала голос сторона наместников.
— А дальше, друзья мои, ответьте мне на важный вопрос: сколько в Новгороде людей проживает. — Все призадумались, после стали активно обсуждать поставленный вопрос и даже спорить, но вскоре, коллегиальным решением, пришли к единому мнению.
— Около четырнадцати тысяч мужей. — Прозвучал ответ.
— А женщин всего возраста сколько? — Второй вопрос поставил практически всех в зале в ступор.
— Ну так, знамо дело, немногим больше. — Неуверенно начал один из купцов. — Может пятнадцать, а может и шестнадцать тысяч. Все ж много мужей в том году в походе полегло. Ну тебе ли, княже, не знать.
— Но почему вы изначально ответ дали лишь в количестве мужчин?
Вопрос был скорее риторический, ведь все поголовно местные жители пока что не брали в расчет женщин как нечто действительно весомое. О них говорили скорее пренебрежительно, лишь иногда выражая почести и уважение женам самых статусных мужчин. Например Анне большинство горожан и, тем более, крестьян, попросту боялись в глаза смотреть. Ну как же, это ведь жена влиятельного человека, целого князя! К своим женам они редко когда могли высказать искреннее уважение. Ну нет здесь феминистических настроений и тем более стремления к уравнению прав. Впрочем, время сейчас для них не то и с этим, пожалуй, спорить глупо. И даже если все пойдет по самому лучшему сценарию, если демократия приживется, а экономика взлетит, далеко не факт, что я успею застать то же равноправие, какое видел в России века двадцать первого.
— Поймите, господа советники, — После недолгого молчания продолжил я. — Женщинам вовсе не обязательно всю жизнь прятаться в избе, да по хозяйству хлопотать. Они могут быть умнее многих мужчин, работать на некоторых фактурах, быть лекарями и учителями. — Люди смотрели на меня по-разному: в их взглядах читалось непонимание и прозрение, задумчивость и брезгливость.
— Хочу заметить, — Пришел мне на помощь Макс. — Что в Борках девочки ходят в школу наравне с парнями и, как говорят учителя, учатся порой даже лучше. А многие жены рабочих трудятся в поле и с новыми инструментами у них это вполне неплохо получается.
— Будущее за теми странами, где женщины, как и мужчины, работают и учатся, посещают пиры и принимают решения. — Понимания в глазах моих слушателей стало явно больше, однако они по-прежнему выражали явное сомнение.
— А давайте сделаем вот как, — Решил я разрядить обстановку, — В эту субботу я жду всех вас вместе с вашими женами на пир здесь же, в этом зале! — Все удивленно ахнули, но возражений не последовало. — А если у вас есть дочери не замужние, али сыновья не женатые, но все не моложе шестнадцати годов от роду, то и их с собою берите. — Потихоньку в глазах советников(в особенности молодых), заискрились нотки интереса и они, улыбаясь, похоже, приняли мое приглашение. — Только я вас умоляю, не надевайте вы эти длиннющие шубы и большие шапки! — Опомнился я, указывая на сидевшего рядом со мной купца в классическом одеянии русской знати, — Оденьтесь, лучше, вон, как господин Кузнецов: легко, но изящно, чтобы ничего не стесняло ваши движения. — Обрадованные скорым светским мероприятием, верхушка общества легко согласилась на выдвинутые условия и даже самые старые и консервативные не стали перечить.
Мы еще долго обсуждали по несколько раз самые разные темы, перескакивая с одной на другую и лишь через час активных дебатов все приглашенные купцы и наместники с несколькими исписанными под завязку листами каждый покинули детинец, оставив нас с Максом двоих в огромном зале.
— Ну, вроде неплохо поработали, а? — Потягиваясь на стуле, спросил он.
— Пока не знаю, — Немного осипшим голосом ответил я, — Но скоро будет видно.
— Господин государь! Господин наместник! — В зал, едва не упав, ворвался взволнованный и растрепанный мужчина в легкой грязноватой рубахе и штанах, однако в весьма неплохих кожаных ботинках. В нем я узнал рабочего на моей первой мануфактуре в Борках. Мы с Максом переглянулись и вновь уставились на посыльного.
— Что стряслось, Климентий? — Наконец спросил его Максим.
— В Борках… Там это… — Мужчина явно пытался подобрать слова, но получалось у запыхавшегося рабочего не очень хорошо. — У господина Оскара, розмысла вашего, точно пуд пороха рванул, половину этажа снесло как не бывало! — Его слова эхом разнеслись по залу. Я глубоко вздохнул, глянув на Максима.
— По коням! — Уверенно сказал я, хотя еще минуту назад собирался отдохнуть.
Глава 5. «Разрушить, чтобы построить»
Мы рванули из Новгорода сразу, как пришло известие из Борок. Гонец смекалкой не отличался, а потому точно узнать, что именно произошло в моей маленькой кремниевой долине нам не удалось. Знали только, что рвануло там неслабо и, скорее всего, к этому причастен Оскар и его новообразованная группа учеников-алхимиков, поступивших к нему в качестве подмастерьев. Вообще все мастера, которые работали на государственных мануфактурах, будь то кузнецы, портные или плотники, должны были взять себе в обучение на год как минимум двоих помощников старше шестнадцати лет, а те, в свою очередь, по прошествии этого самого года должны были показать, чему смогли научиться. И если их результаты будут признаны удовлетворительными, то уже они брали себе в обучение двоих добровольцев. Такая система, по прошествии всего лишь нескольких лет должна была дать растущей не по дням, а по часам экономике то, чего ей не хватало больше всего — специалистов.
По мощеной камнем улочке мы промчались практически без задержек, лишь пару раз наткнувшись на пару разъезжающихся повозок. Небогато одетые полицейские из числа бывших воинов предателя-воеводы, что пожелали присягнуть мне на верность, услужливо отворили ворота, отложив в сторону свои короткие копья, и мы с Максом одвуконь рванули по извилистой дороге на юго-запад.
Первый километр мы промчались галопом в хмуром молчании. Первая пара лошадей к тому моменту изрядно выдохлась и мы остановились, чтобы
