Последнее я едва успела сказать, заметив, с какими горящими глазами Марэй направляется к двери. Кажется, гевейца она вытащит прямо из кровати и устроит прилюдную порку. Ну да и ладно — большая девочка. Да и мальчик не маленький.
В дверях Марэй ойкнула и быстро с кем-то поздоровалась. Я, сидевшая на стуле к этому моменту с закрытыми глазами, заставила себя через силу посмотреть на того, кого принесла нелегкая.
Кайрон.
Гевеец вошел в комнату и приветливо кивнул головой.
— Я тут краем уха услышал случайно конец вашего разговора. Ты на полном серьезе предложила Марэй избить Лайгара?
— Не бойся, она будет нежной, — я бросила взгляд в окно, за которым была уже кромешная ночь.
— Ну, это я еще допускаю, а вот…
— Кай, ты так еще и не понял, что ведьмы физически не уступают даже чистокровным оборотням? — я вздохнула и, встав, пошла к небольшому шкафчику, куда служанки обычно ставили тарелочки с печеньем.
— В смысле? — мужчина удивленно проследил за моим движением.
— В прямом. Но сейчас речь не об этом. Ты сможешь найти шивану?
— Только если будет хороший маг поисковик — я успел снять параметры энергии. Главная тут хорошая новость в том, что тварь точно на территории дворца. В смысле гроб может быть в любом гостевом доме, к примеру. Плохая — тут точно завязан кто-то очень высокий.
— Завтра бал в вашу честь, — я вытащила тарелку и вернулась с ней на свое место, хрумкая песочными печеньями, — предлагаю этим воспользоваться. Оставим основную часть наших групп следить за королем, а сами отправимся тихо в город. Ведьмы прикроют наше отсутствие.
— Хорошо, раз ты уверена, что это сработает — доверюсь. А насчет вашей крови…
Я вздохнула. Быстро вытащив булавку и проткнув кожу на пальце, я протянула руку гевейцу. Мужчина приподнял бровь и, аккуратно взяв меня за ладонь, коснулся губами. По классике любовных романов, между нами должна была обязательно пробежать искра, но я уже говорила — роль главной героини всегда была не моя.
Зеленые глаза удивленно расширились. Гевеец потрясенно выдохнул, продолжая держать мою руку.
— Кто у тебя в роду побывал?
— Все, до кого добрались мои не самые целомудренные родственницы. Ладно, давай, выметайся из моей комнаты. Я очень хочу спать.
— Ладно, тогда до завтра. Кстати, теперь я еще больше хочу познакомить тебя со своим братом, — мужчина встал и наконец-таки отпустил меня.
— Попахивает сводничеством. Если это на самом деле так, устрою тебе ведьменские смотрины. Поверь, это будет страшно.
— Верю, — рассмеялся мужчина, — хороших снов.
Я лишь кивнула головой и, как только дверь начала закрываться, пробежалась пальцами по застежкам платья.
Кровать, милая кровать…
Несмотря на сильную физическую усталость, сон не шел долго. Видимо сказывалось последствие выплеска адреналина. В дополнение к «чудесной» ночи пришел «сказочный» сон, который преследовал меня долгие сорок лет моей жизни.
Жизнь ведьмы не бывает легкой. Жизнь темной ведьмы еще хуже. Нас видно даже обычному человеку — такие как я, не умеют общаться с людьми, не способны проявлять в подростковом возрасте очень многие эмоции, а еще не умеем контролировать свои силы.
Возможно, если бы не правило: пинок из гнезда, как только ребенок начинает говорить, все было бы проще. Однако же, мне пришлось жить в полуразрушенном деревенском домике, едва исполнилось шестнадцать. Маленькая, наивная и верящая в людей. Недолго правда я такой была. Закончилось все тем, что в двадцать один меня почти сожгли на костре, решив, что именно с моей подачи случился массовый падеж скота. Думаете, не получилось это потому, что вмешались ведьмы? Как бы ни так. Мой вид держится друг за друга, однако во всем, что касается материнства… нет у нас этого. Тальвэ относятся к своим детям как к пункту, обязательному для выполнения, но не более того. Собственно свою мать я с шестнадцати не видела ни разу. И не хотела видеть.
И быть такой, как она — не хотела.
А спасли меня эльфы, с чьими лесами граничила наша деревенька. Они выходили темную ведьму, свели шрамы и дали дом. Только знаете… гореть не больно, это как тысячи игл, которые втыкаются в кожу. Гореть страшно. Очень. Видеть, как вспыхивает одежда, как лопается твоя кожа. И быть неспособной сделать с этим хоть что-то.
Деревня, кстати, через два месяца вымерла. Чума.
* * *
Кто ходит в гости по утрам к Сове — самоубийцы с сильной склонностью к мазохизму. В свое оправдание я могла сказать только то, что подруга была заранее предупреждена о нашем приходе. А еще, у меня в руках был тортик со сметанным кремом и пачка дорогущих сигарилл, так что немедленного уничтожения я не ожидала. Рядом стоял Кай (со вчерашнего вечера мы решили упросить общение) и гевеец был спокоен. Ха-ха, он видимо никогда не бывал у энергетика, специализирующегося на артефактах, когда у нее дурное настроение.
Сольвэ открыла дверь, одетая в широченную рубашку до колен, с волосами завязанными в узел и мрачным, серьезным взглядом.
— Знаешь, за последнюю неделю у меня просто стала навязчивой идеей выпороть тебя. А это твой гевеец, — девушка внимательно изучила лицо Кая, — садиться только туда, куда я скажу, ничего не трогать и глупых вопросов не задавать. Если тебя съест кто-то из моих домашних обитателей — спасать не буду.
Мужчина сдержал улыбку и кивнул с серьезным видом.
— Идемте.
Итак — дом Сольвэ. Это конечно не кошмар Марэй, но все так же не для слабонервных. Помимо того, что девушка редко трогала грязную посуду (она сама себя мыла, если ей не было лень), она еще и постоянно мастерила, а потому везде и всюду лежали кусочки дерева, перья, нитки и камни.
— Хотя бы примерно — где должен быть гроб с шивану? — девушка открыла тяжелый, скрипучий шкаф и залезла туда почти полностью.
— Королевские сады, гостевые дома и так далее, — я задумчиво разглядывала сложную конструкцию из множества деревянных колец, оплетенных нитью.
— Отлично, — девушка вынырнула из недр шкафа и звонко чихнула, подняв целое облако серой пыли, в руках она держала новую, но знатно залитую чаем и кофе карту.
Сольвэ подошла к круглому, рассохшемуся столу и все, что на нем было, стало поспешно разбегаться, освобождая место. Кайрон наблюдал за всем, что происходит с немалым интересом. Я же реагировала вполне спокойно — ну, подумаешь, ползающие ложки-вилки… вот когда у нее ковер напал на пытавшегося ее разбудить парня…
— Ну, маленький мой, — Сольвэ взяла в руки кусочек хрусталя на тонком шнурке, — знаю, что тебя укачивает каждый раз. Но если ты мне поможешь, я обещаю купить тебе пару. Правда-правда
Маятник, а говорила она именно с ним, еще немного поворчал на языке, ведомом только ему и его хозяйке, но кажется согласился.
— Так, гевеец иди сюда. Возьми меня за руку и концентрируйся на том, что помнишь о шивану.
Кайрон бросил на меня вопросительный взгляд, но не стал спорить. Он молча подошел к Сольвэ и взял девушку за руку, немого прикрыв зеленые глаза.
Девушка нахмурилась, смотря на карту, и начала медленно раскручивать шнурок с хрусталиком. Постепенно траектория изменилась, скашиваясь в сторону, стал сужаться диаметр вычерчиваемой окружности. Скорость заметно начала падать, пока маятник не остановился напротив какой-то надписи.
— Гостевой дом имени Тантарии Наятэ.
— Ну, тогда не стоит терять время.
— Не так быстро, — Сольвэ фыркнула и, отпустив руку мужчины, пробежалась по целой россыпи камней, что прятались под роскошными волосами, — у меня есть хорошие друзья среди стражей.
— Ты хочешь с нами? — я осторожно села на краешек дивана, проведя рукой по строму, но чистому бархату, поглаживая его, как спящего кота.
— Еще бы. А то у меня плохое предчувствие на твой счет. Ты давно раскладывала карты?
Хммм…
— Ты же знаешь, я на себя никогда не гадаю. Что будет — то будет.
— Значит, я сама разложу, — кивнула Сольвэ.
Такое предложение было неожиданным. Девушка обычно не трогала карты, ни игральные, ни таро, ни оракулы. Если она хочет погадать на меня, значит и правда чувствует что-то плохое.
