Лесси то ли действительно серьезно относилась к учебе, то ли смущалась больше нужного, а может быть, просто чувствовала, что нам с Констером нужно побыть вдвоем. В любом случае от прогулки с нами в город она отказалась. А я не стала настаивать, пообещав принести ей чего-нибудь вкусного.
– Но ты сейчас идешь к нам? – настойчиво уточнила я.
– К тебе, ты хотела сказать? – вздохнула подружка, заметно смутившись.
– Я хотела сказать то, что сказала. К нам. Где ты жила все это время?
– Ну, у меня же есть комната… – помрачнела Лесси.
– То есть ты снова готовилась к занятиям на подоконнике?
– Ну почему же. – Лесси совсем смутилась. – У тебя в палате. Подоконник – это не единственное спокойное место в ВШХ.
– Ты невозможна! – фыркнула я. – Даже если со мной что-то произошло или меня нет в городе, ты живешь со мной. И это не обсуждается.
– Там портал настроен на тебя. Меня одну он не пропустит, – предприняла последнюю попытку подружка.
– Я уже подстроила. Пустит как миленький.
Против моего напора аргументов у Лесси не осталось, и, согласно кивнув, она убежала к себе.
– Смотрю, ты быстро обзавелась друзьями, – сказал Констер несколько неодобрительно. На гладком лбу пролегла складка, сделав его старше.
Сейчас никак нельзя было подумать, что он старше меня буквально на два-три года, хотя обычно брату не давали больше двадцати четырех лет. Становилось понятно, что передо мной молодой, но уже состоявшийся мужчина.
– Лесси – хорошая. – Я сощурилась, всем видом показывая, что продолжать разговор в этом русле крайне опасно.
– Я же не спорю. – Констер примирительно поднял руки вверх. – Просто не слишком ли быстро ты подпустила ее к себе? Все же она темная.
– Она единственная, кто меня поддержал в этом месте. Она поддерживала меня, не зная, кто я. И не поменяла мнение, когда узнала мое имя. Тебе не кажется, что это весомый повод подпустить ее ближе?
– Темные нас ненавидят, – напомнил брат, словно пара сломанных ребер и синяки могли позволить мне об этом забыть.
– По большей части из-за тебя, – уколола я. – Лесси, к счастью, меня с тобой не отожествляет. За это я ей особенно благодарна.
– Просто будь осторожна, Кат, – сказал он. – Иногда нас предают самые близкие.
– От этого никто не застрахован, – смягчившись, добавила я. – Лесси живет со мной, потому что вынуждена делить комнату с двумя девчонками, которым очень не нравится наша дружба. Ее травили из-за меня. Она даже заниматься не могла.
– Поэтому попросилась к тебе?
– Лесси не просилась, Констер. Я сама предложила, а она долго отказывалась. И давай закроем эту тему.
– Извини. – Он опустил глаза. – Просто я за тебя волнуюсь.
– Лучше волнуйся за себя. Думаешь, тебе здесь обрадуются?
– Хорошо. – Брат вздохнул и взъерошил непослушную пепельную челку. – Я понял. Давай не будем ссориться? Просто будь осторожна.
– Как видишь, не всегда осторожность срабатывает, – вздохнула я. – Иногда сами обстоятельства против нас.
– Этот Эйб вылетит из ВШХ, я тебе обещаю. – Констер вспыхивал словно спичка, когда дело касалось семьи. – Как и Трикс. Он всегда меня раздражал. С удовольствием выкину его отсюда.
– Подозреваю, ты его тоже раздражаешь, – хмыкнула я.
– Мы вместе начинали работать. И я увел его невесту, – как ни в чем не бывало признался Констер. – Так что его нелюбовь обоснованна. Ну, а меня он просто нервирует. Особенно после того, как решил отыграться на моей сестре.
– А потом бросил, – утвердительно кивнула я и покачала головой. – В этом мире есть неизменные вещи.
– Кат, правда, я очень многое осознал. В том числе и то, что мои отношения с женщинами, увы, не только мое личное дело. До Селест… – Костер покачал головой. – Я не понимал этого. И раньше делал многое… Я не могу изменить это, могу только извлечь урок на будущее.
– Она любила тебя, Конст, и была моей ровесницей… Твоей студенткой! Прости, но это неприемлемо!
Я вздохнула и отвернулась. А чтобы брат не заметил слез, ускорила шаг, пытаясь добраться до припаркованного у ворот лазарета экипажа. На нем не было гербов, но несложно догадаться, кому он принадлежал. Я хорошо знала вкусы Констера.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Знаешь, – его голос был тихим, – я ведь тоже, кажется, любил ее. Единственная студентка, с которой у меня были отношения. Меня не интересовали малолетки. Как бы ты обо мне ни думала, у меня есть принципы, которых я стараюсь придерживаться.
– Тогда почему? Почему это произошло?
– Не знаю. Я не знаю, Кат!
– Ты бросил Селест, как и других до нее. Стоило ли ради этого ломать девчонке жизнь и втягивать семью в кошмар? Втягивать меня? А, Конст? Не нашлось кого-то менее проблемного?
– Не совсем так, как ты говоришь, – тихо произнес он. – Это она попросила взять паузу. Я не планировал бросать Селест.
Услышав это, я резко развернулась.
– А я… – Констер выглядел подавленным. – Мне было стыдно, что меня кинула малолетка. И я сказал, что расставание было моей инициативой. Я не верил, что мы расстались навсегда. А потом эта ее смерть… и все закрутилось. Я не знаю, что произошло. Правда.
– Но почему ты ничего этого не говорил? – удивилась я. – Это могло бы спасти твою репутацию. Всех нас.
– Говорил. Иначе почему, ты думаешь, я на свободе? Почему меня пустили сюда? Меня даже выгнать не имели права. Я ушел сам, чтобы сгладить конфликт. Но судя по тому, что тут творится, конфликт не сгладился.
– Но мама и папа…
– Катриона, тебя просто старались не втягивать. Что бы ни произошло между мной и Селест, я жив, а она – нет. Соответственно, вина лежит на мне. То, что меня не отдали под суд, никаким образом не влияет на общественное мнение. Тебе ли не знать? Репутация гораздо более сложная штука, нежели закон.
Чтобы переварить услышанное, потребовалось время. Оказывается, Констер не так уж и виноват. Селест могла покончить с собой совсем не из-за их размолвки. Но в одном брат прав: сейчас уже неважно, кто виноват. Это не изменит отношения ни к нему, ни ко мне. И это не вернет Селест.
Огромный и громоздкий экипаж с мягкими диванами и столиком внутри незамеченными унес нас из студенческого городка.
– Куда хочешь? – спросил Констер, когда пауза стала неприлично долгой. Мы думали каждый о своем, и эти мысли не были приятными.
– Хочу кофе и пирожное, – призналась я. – Отвези туда, где это есть и оно вкусное.
– Как скажешь, – кивнул брат и что-то шепнул возничему, открыв небольшое окошечко, которое соединяло салон и место водителя. – Лишь бы ты была довольна, сестричка.
Больше в течение вечера мы не затрагивали сложных и неоднозначных тем. Констер привез меня в уютную кофейню, расположенную на верхнем ярусе городской часовни на центральной площади. Здесь, почти под самой крышей, среди облаков, можно было насладиться ароматным кофе и изысканными десертами – тем, чего требовала душа.
А уже перед самым отбоем брат отвез меня обратно в ВШХ. Порывался проводить до комнаты, но я отказалась. Во-первых, сама не маленькая – дойду, а во-вторых – к чему злить местных гиен? Мы с Констером вызовем гораздо больше агрессии, чем я одна.
Лесси я, как и обещала, захватила коробку с нежнейшими эклерами, они даже через плотный картон умопомрачительно пахли. В холле жилого корпуса ВШХ все еще сновали люди. К счастью, до меня сегодня никому не было дела, и я без препятствий поднялась на свой этаж. А вот там меня ждал сюрприз в виде Кристиана Нордвинга, мощным плечом подпирающего стену возле моей двери.
– Чем обязана твоему визиту? – спросила я, стараясь не выдать волнения. Зачем он здесь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Может, пришел справиться о твоем здоровье?
Он издевательски приподнял бровь и уставился на меня с вызовом, словно намекая на то, что именно благодаря ему я так легко отделалась. Я даже испытывала некую признательность. Но не настолько сильную, чтобы тут же рассыпаться в благодарностях и спросить, чего его темнейшество желает в ответ за спасение моей светлой персоны.
