столкнулся с похоронной процессией в 5 час. дня на углу Преображенской и Почтовой ул. За катафалком шли 12 матросов, за ними шествовала толпа в 500–600 рабочих с певчими и священником. Шествие производило глубокое впечатление. За процессией не следовало никакой стражи, но вдоль почти всей Преображенской ул., от порта до Успенской церкви, выстроились в ряды с обеих сторон войска. При прохождении процессии солдаты отдавали честь, снимали шапки и крестились. Возле Успенской церкви священник остановился служить литургию[10]. Как только катафалк двинулся, спешившаяся рота солдат под командой пристава… врезалась в процессию и отрезала всю толпу от трупа. В тот же момент рота повернулась лицом к толпе, дала по приказу пристава без всякого предупреждения залп. Трудно описать тот безумный ужас, который овладел мирной толпой. Вмиг не осталось ни одного человека на месте. Залп был холостой и не причинил никому вреда.
Так как я шел рядом с матросами, то очутился в числе 20–25 человек, оставшихся еще у гроба. Катафалк остановился. Трое матросов отделились и направились к приставу, но он, как зверь, заревел: «Идите, идите вперед, а то буду стрелять!». Матросы, постояв с минуту, двинулись вперед. Немедленно с боковых улиц стали стекаться все новые и новые толпы. Мы шли беспрепятственно до Чумной горы, но здесь уже, вместо прежних 500 человек, было 300 чел. Подойдя к водопроводной станции, мы вновь увидели две роты солдат.
Едва толпа миновала переулок, как стоявшая там рота с ружьями на-перевес быстрым шагом выстроилась во всю ширину дороги.
Немедленно трое из нас подошли к офицеру для переговоров. Он нас успокоил, и процессия двинулась вперед и минут через 10 достигла кладбища.
Здесь толпа навзрыд зарыдала. Самые сильные, закаленные нервы не могли бы выдержать.
Два оратора в сильных речах указывали на значение пережитых дней, призывали к борьбе, — к борьбе до победоносного конца…
Могилу засыпали. Грустное, тяжелое настроение сменилось совершенно бодрым, таким, с каким идут люди, готовые умереть в борьбе. Бодрые, настойчивые возгласы «Долой самодержавие!», подхваченные всей толпой, звали к новой, лучшей жизни.
Обратная дорога с кладбища в город на извозчиках была сплошной овацией для матросов. Тысячные толпы приветствовали их по всему пути.
Было уже 7 1/2 часов, и товарищи их на броненосце беспокоились за их участь. Как уже было сказано, матросам была гарантирована неприкосновенность личности. Но едва они доехали до пристани, как какой-то полицейский приказал дать по ним залп, — четверо убитых, двое раненых, остальные арестованы… В ответ на это через несколько минут с броненосца раздались один за другим два залпа по городу…
Использование легальных возможностей
После «потемкинских дней» последовали массовые аресты; многим товарищам пришлось бежать, ряд крупных работников уехал из Одессы. Секретарем Одесского комитета стал товарищ Гусев.
Только-что разыгравшиеся события и выявившийся в процессе их партийный раскол породили в рабочей среде определенное желание об’единения организаций меньшевиков и большевиков. Об’ясняется это тем, что рабочие неясно представляли себе разногласия тех и других и были сбиты с толку выступлениями таких видных приезжих агитаторов, как «Лева» (Владимиров), который везде и всюду выступал за единство. В данный момент мне ясно, что эта позиция была неправильная, что нельзя было замазать соглашательством те глубокие основные разногласия, которые были между большевиками и меньшевиками, но тогда я вместе с другими работниками тоже голосовал за об’единение.
Из местных работников, которые пользовались авторитетом, выступали Александр Кацап и Роберт. Особенно памятны мне их выступления на собрании в университете.
Одесский комитет понимал, что в данный момент, имея перед собой массу членов партии, которые стояли за единство, он не может выступить против, и потому очень осторожно выступал за соединение на определенных условиях.
В меньшевистской организации члены партии также высказывались за об’единение. В конце-концов это об’единение состоялось после сентябрьских событий, когда и стали выпускаться прокламации за подписью Одесского об’единенного комитета РС-ДРП.
В июле месяце Одесская меньшевистская группа в одном из писем к Киевскому комитету сообщала, насколько здесь назрело об’единение под давлением рабочих; приводим выдержки из этого письма:
«Киевскому комитету от Одесской группы РС-ДРП.
Одесская группа доводит до сведения Киевского комитета, что здесь за последнее время, главным образом среди рабочих Одесского комитета большинства, возникло движение, принявшее серьезные размеры, в пользу немедленного об’единения на местах двух фракций. Некоторая часть организованных рабочих нашей организации присоединилась к этому движению, и на почве этого движения произошло несколько собраний и стала складываться „подпольная“ организация. Ею была принята следующая резолюция: „В этот важный исторический момент, который мы переживаем теперь, работа социал-демократической партии окончательно дезорганизована существ. в ней расколом, конкуренцией 2 партий. Не говоря уже о значительной части сил, отвлекаемых на эту конкуренцию, успешность дела страдает от отсутствия об’единения лучших партийных работников для выработки общих планов и общей тактики. Масса сил тратится непроизводительно, например, когда обе партии направляют свое внимание на один и тот же завод, стараясь привлечь его в свою организацию. Между тем мы находим, что расхождение членов партии по некоторым вопросам не может служить поводом к расколу организации, так как в живой партии c.-д., растущей, откликающейся на всю сложность выдвигаемых историей задач, нельзя и предположить одинакового мнения всех ее членов, что совместное существование в партии различных течений служит доказательством ее жизненности и способствует ее идейному расширению и углублению и что было бы губительно для развития партии желание стричь всех под одну гребенку“.
По сведениям, имеющимся в нашем распоряжении, Одес. ком. исключил из своей организации товарищ. — рабочих, стоявших на точке зрения этой резолюции, что послужило причиной недоверия к организации и заставило рабочих „конспирировать“ и от нас возникшие среди них течения. Наш ком., по получении сведений об этом движении, заявил, что он приветствует возникающ. движение и только сожалеет, что товарищи совершенно открыто не заявили о своем мнении. В настоящее время в нашей организации этот вопрос поставлен на обсуждение по всем группам, а так как мы стоим за необходимость об’единения, то мы поставили себе задачей взять руководство этим движением в свои руки, вводя это в партийные рамки. Но как нам стало известно, несколько товарищей (кажется, 5–6 чел.) решили отправиться в другой город с целью повести такую же агитацию. Принимая во внимание, что такая деятельность может дезорганизовать наши организации, если она не будет вестись в рамках партийной работы, что раз’езды по городам ничем не вызваны, так как ни одна из меньшевистских организаций не ставила никаких препятствий своим членам свободно высказ. по вопрос. об’единен. и осведомлять всю
