— ответил Саториус и снова едва заметно поклонился. — Мы кое-что нашли и буквально в ближайшие минуты сможем разыграть наши карты.
— Ладно, — Захерт махнул рукой, понимая, что подчинённый ему никогда не скажет того, чего не хочет говорить. Тут хоть что делай. — Надеюсь до завтрашнего дня получить от тебя информацию.
— Полагаю, она будет ещё сегодня, — ответил на это громила в чёрном, несмотря на жару, костюме. — А вы новости уже смотрели?
— Что ещё за новости? — барон очень не любил, когда что-то важное проходило мимо него хоть чуть раньше. — Важные?
— Важнее некуда, — пожал плечами Саториус. — Прямо из Кремля.
— И что там? Опять бал? Или приём? — фыркнул Захерт, который терпеть не мог всё, что касалось власти.
— Расторжение помолвки, — аккуратно ответил подчинённый. — И не простое, а с громким скандалом. Что означает очень мутную воду и огромное количество крупной рыбы в ней.
— А вот это уже интересно, а почему мне не доложили? — напрягся барон и даже почесал лысину. — Я должен о таких вещах узнавать первым.
— Сегодня об этом узнали все сразу, по телевизору до сих пор вещание идёт, я трансляцию в наушник получаю, — сказал Саториус. — Именно поэтому и важно выйти сейчас на Воронцова и Могучего. Их в любом случае задействуют.
— А что, если это просто пшик? — поинтересовался Захерт.
— В смысле? — со своей фирменной улыбкой переспросил Саториус. — Император заявил.
— Это всё понятно. Имею в виду, — барон на несколько секунд задумался. — Если вдруг помолвку просто разорвут, и это никаким образом не скажется на жизни высшего света? Бывало же уже такое, правда? Лет сто назад, если я не ошибаюсь.
— Сто семь лет назад, — согласился подчинённый и прищурил глаза, словно вспоминал. — Тогда в междоусобицах погибло восемь светлейших князей, в том числе и младший брат действующего императора. Едва не дошло до отречения. Не сказал бы, что это никоим образом не сказалось.
— Ладно, ладно, ты прав, — зачастил Захерт, поднимая свою грузную тушу с кресла. — Любые подобные решения влекут за собой очень серьёзные последствия. Но ты думаешь, что там, — он указал жирным пальцем в потолок, — не знают об этом? Полагаешь, они не подготовились к подобному?
— Думать за влиятельных господ — это не совсем мой профиль, хотя иногда приходится, — задумчиво проговорил Саториус. — Мне обычно надо думать, как помочь вашему благородию. Но одно могу сказать наверняка, рассчитать всё не под силу даже императору со всей его свитой. Тем более, уверен, что этот ход принадлежит не ему, а императрице, слишком уж сильно Елена Юрьевская стала влезать в их семью. И вот ещё что. Ходят слухи, что всё это произошло из-за той самой вещицы, которую искали в том числе и мы.
— Что и правда из-за неё? — усмехнулся Захерт.
— Есть огромная вероятность этого, — кивнул Саториус.
— И мы опять приходим к Руслану Могучему, — барон хмыкнул и сел обратно. — Получается, очень интересный персонаж.
— О чём я вам и толкую, ваше благородие, — подчинённый был явно доволен встречей, как и обычно.
«Всегда он находит, как выкрутиться, — подумал в этот момент Захерт. — Надо бы поаккуратнее с ним всё-таки».
Глава 5
То, что предстало моим глазам на фабрике, заставило меня удивиться. Я предполагал увидеть обугленный корпус в центре и, возможно, проведение некоторых работ. Но нет.
Все следы произошедшего пожара были уже устранены, центральный цех, в котором происходили взрывы, практически полностью разобрали и уже начали строить заново. На остальных зданиях и вовсе не осталось ни малейшего признака бушевавшего пламени.
— Ого! — высказался я вслух, оглядывая окрестности. — Ничего себе бойкое решение проблем.
— Руслан, — с отчётливой долей иронии в голосе проговорил Владимир Юрьевич. — Большие деньги способны и не на такое. Мы, мой друг, на самом острие нужд государства, поэтому подобные трудности для нас, в сущности, ерунда.
— А если бы у них получилось? — спросил я, имея в виду конкурентов Воронцова, которые ими по сути не являлись. — Это тоже всё можно было бы быстро восстановить?
— Видишь ли, — Владимир Юрьевич, как мне показалось, с любовью провёл по стене цеха ладонью. — Если бы они добились своего, то уничтожили бы не только здания, в которых мы всё это делаем, но и уникальное оборудование. Конечно, мы бы его восстановили, вот только вопрос, сколько времени у нас это заняло бы.
— Понял, — сказал я и хотел было поинтересоваться на тему опасений живоглота, но не стал, потому что сначала требовалось сформулировать эти самые опасения. — Что ж, мы готовы к экскурсу. Готовы же? — я окинул глазами Бориса и Веронику, которые не были тут во время пожара, поэтому даже не представляли себе масштаб перемен, случившийся тут за последние два дня.
— Готовы, — кивнула Вероника. — Мне Алексей Сергеевич много рассказывал, пока лечил меня. Говорит, скоро можно будет забыть обо всех этих прикладываниях рук. Нужно будет только ввести что-то в кровь, а дальше организм сам делает всё, что требуется.
— До сих пор поверить не могу, что во всём этом участвую, — восхищённо проговорил Борис.
— Так! — грозным голосом проговорил я.
— Но уже начинаю привыкать, — поторопился он добавить с улыбкой во весь рот.
Мы прошли в тот цех, крыша которого загорелась на моих глазах. Его я потушил первым. Но сейчас он был полон людьми, и мне сложно оказалось сопоставить то горящее здание и это полное жизни. Я как будто прибыл в параллельный мир, где всё похожее, но совсем другое.
Внутри царил образцовый порядок, чем-то очень приятно пахло. Люди не толпились вокруг нас, а занимались своими делами. Лишь проходя мимо нас, они кланялись и здоровались, в остальном же рабочий ритм ничем не нарушался.
— Итак, — проговорил Воронцов, проводя нас в особую часть, где почти никого не было, а в лабораториях царила практически мёртвая тишина. — Начнём с самого начала. Каждая техномагическая вещь делает некую работу. Что телевизор, что портал основаны на одном и том же принципе работы. У нас, магов, есть какая-то потребность и есть некая вещь, которая эти потребности закрывает.
