Яхта Ариэля медленно подходила к берегу, а вся команда разлеглась, вытянув ноги на грубых досках, наблюдая, как гигантская гусеница города пробуждается от сна.
Первая поездка на яхте стала для небольшой разнородной команды сотрудников Odeo еще одним полевым испытанием. Эти люди – по крайней мере, часть из них – на некоторое время сблизились. Как и в большинстве подобных вылазок, единению во время послеобеденных разговоров поспособствовал алкоголь.
Причалили. Вскоре уже все сидели в белых пластиковых креслах на террасе кафе «Якорь Сэма». Чайки воровали с тарелок еду. Ребята потягивали белое вино, отпускали шутки про задротов и подкалывали друг друга.
Джек сидел молча и слушал. Он никогда много не говорил. А если и говорил, то двух-трехсложными предложениями, словно отмеряя, какую долю ежедневной нормы слов может позволить себе потратить в данный момент. Все равно оставалось неясным, слушает ли его хоть кто-нибудь. В конце концов, он был одним из самых младших членов команды Odeo. Матрос на палубе, рядовой в казарме, программист на контракте в стартапе. Эв редко лично взаимодействовал с Джеком, однако благодаря его безумным затеям говорил о нем в офисе как об «идейном парне». Некоторые предложения были совсем загадочными. Например, он выдвинул идею создать такой стартап, в котором программисты работали бы совместно, но не вполне обычным образом: один пишет код, а второй в этот момент массирует ему плечи; затем они меняются местами.
Джек часто рассказывал коллегам о новом стоящем фильме, книге или альбоме; или о грядущей выставке или вечеринке, которые надо обязательно посетить всем вместе во имя дружбы внутри компании. Но чаще всего он просто сидел, не говоря ни слова, погруженный в свои мысли. Из глубокой задумчивости его могли вывести разве что коллеги-айтишники: накатив пару пива, они принимались решать рабочие вопросы. Так происходило всегда. Завтраки, обеды, ужины, пивные посиделки, танцы в клубе – все без отрыва от производственной темы.
Ноа, Биз, Эв, Рэбл, Джек и группа разработчиков Odeo разговаривали о прошлом и будущем. Именно в таких беседах и начинало бродить сусло, из которого в конце концов рождалась подкастинговая компания, стремящаяся изменить мир. Иногда Биз с Эвом вспоминали дни работы в Blogger и то, как люди использовали их сервис, чтобы делиться новостями, рассказывать истории, нарушая монополию СМИ. Рэбл вспоминал случаи из хакерского прошлого, когда он с помощью мобильного телефона помогал антивоенным и антиправительственным активистам убегать от полиции. Ноа рассказывал о пиратских радиостанциях. Часто обсуждали конкурентов, в частности нью-йоркскую Dodgeball – службу обмена сообщениями, добившуюся определенного успеха. Сам Джек вспоминал, как работал велокурьером, но это редко. Несмотря на кажущуюся отрешенность, он воспринимал и перерабатывал все услышанное.
А компания стояла на пороге перемен. На следующей неделе на работу в Odeo выходил новый сотрудник. Девушка.
– О, это Кристал, – сообщили Джеку, когда он спросил, что это за женщина в офисе. – Без шансов, у нее есть бойфренд.
Джек был сражен наповал. Его можно понять: у Кристал Тейлор были прямые жесткие темные волосы, глубоко посаженные приветливые глаза и улыбка, способная остановить уличный поток. Такой облик вкупе с небольшим ростом делал ее похожей на фею из волшебной сказки.
Всю первую неделю пребывания Кристал в Odeo Джек постоянно искал поводы, чтобы заговорить с ней. То он простаивал около ее стола, нервно перебирая что-то в руках, то неотрывно смотрел на нее за обедом, то принимался теребить серьгу в носу. Постепенно он набрался смелости и спросил Кристал, что за музыка у нее в наушниках. Разговор быстро перекинулся на то, какие группы кому нравятся, и Кристал предложила ему пойти вместе с ней и ее друзьями на какой-то концерт.
– С удовольствием, – с радостью ответил Джек, отводя глаза и не веря в удачу. – Я позвоню тебе позже, скажешь, где встречаемся.
– Позвонишь? – спросила в замешательстве Кристал. – Вообще-то я не пользуюсь телефоном. Можешь просто прислать текстовое сообщение?
– Э-э-э, как это? – смущенно поинтересовался Джек.
– Ну, текст, ты чего-о-о-о? Никогда не пользовался?
Сегодня подобный диалог выглядит столь же нелепо, как если бы Джек никогда не слышал об интернете, автомобилях или большом огненном шаре под названием «Солнце» в небе. Но в 2005 году обмен текстовыми сообщениями в Америке был еще довольно экзотической формой общения с девушками, хотя в других странах и среди юных школьниц в самих США он уже набирал обороты.
– Нет, – торжественно объявил Джек. – И никогда не слышал. А что это?
– Дай покажу.
Джек стоял и слушал объяснение, как отправлять текстовые сообщения с телефона с крохотным шестисантиметровым черно-белым экраном. Такая форма коммуникации была доселе ему неведома. Напомним, в то время он был простым программистом с прической в стиле Энди Рэггиди и боязнью личного общения. Поэтому он редко разговаривал с девушками и никому, разумеется, не отправлял никаких сообщений. Но это все до знакомства с Кристал.
Да, она сказала ему, что у нее есть бойфренд, но страсть Джека это не охладило. Вскоре он узнал, что она любит сок, и во время обеда появился у стола Кристал с бутылкой сока, чтобы приятно удивить ее. Когда это не вызвало предполагаемой реакции, он, покачав головой, решил прибегнуть к своему фирменному способу привлекать внимание – изготовлению идеальных бумажных журавликов.
Он научился делать их в совершенстве, после того как решил подарить тысячу длиннохвостых, длинноклювых птиц на свадьбу другу. Он тщательно складывал журавликов, одного за другим, пока не достиг такого мастерства, что мог делать это по памяти с закрытыми глазами. Он решил, что именно такого подарка и достойна Кристал.
Однажды утром он пришел в офис пораньше и поставил ей журавлика на клавиатуру. Затем скромно уселся за свой стол, притворившись, что работает. Когда Кристал вошла в комнату со стаканом кофе из Талли, ее встретила небольшая бумажная птичка, нетерпеливо взиравшая на нее от монитора. Сначала Кристал просто отставила журавлика в сторону, улыбнулась ему и занялась своими делами. Затем она получила такого же на следующий день. А потом еще раз, и еще, пока наконец ее не утомили бесконечные приставания Джека, тем более бесполезные, потому что у нее был бойфренд.
– Необязательно приносить мне сок, – сказала она. – И еще: очень мило видеть бумажных журавликов на столе, но это тоже пора прекратить.
– Ты заметила послание, которое я из них составил? – с радостью спросил Джек, по сути проигнорировавший ее призыв соблюдать границы. Кристал, конечно, не обратила внимания на то, что каждый журавлик стоял на определенной букве клавиатуры, а все вместе они составляли ее имя.
– Нет, – сердито ответила она и повернулась, чтобы уйти. Но он поспешил за ней, уверенный, что с нею, а не с ним что-то не так.
Дружба с коллегами Джеку удавалась лучше.
Разного рода сборища – словно коктейль: люди сбиваются друг с другом в стаи, странные соединения возникают, чтобы потом распасться и соединиться вновь. В Odeo на одном краю спектра находился Рэбл, воодушевленный анархистским идеалом протеста против всего. На другом краю – Эв и Биз, любители вечеринок, наслаждавшиеся спокойным вечером с бокалом вина за длинным овальным деревянным столом. Где-то посередине располагались Ноа, Джек, Кристал и все остальные, вскоре ставшие неразлучными. Иногда они ходили вместе на концерты или в кино, в винные или пивные бары, отправлялись в долгие пешие или короткие велосипедные прогулки. Это был клуб по интересам, где наслаждались совместным распитием саке из квадратных чашек и танцами ночь напролет под музыку, напоминавшую звук пришедшего факса.
Иногда группы перемешивались, Ноа отправлялся ужинать с Эвом, Эв шел пить пиво с Ноа, но бо́льшую часть времени каждый плыл на своей лодке по общей реке. Никто не видел, как река несла к водоворотам хаоса. И никто не знал, что в конце концов половина команды линкора Odeo окажется выброшенной за борт.
