Читаем без скачивания Поиски в темноте - Чарлз Тодд

— Давно она пропала?

— Скоро пять месяцев… нет, уже полгода, — нехотя призналась соседка констебля. — Мне тоже показывали бумагу с фотографией той женщины и детей. Констебль Трут всем такие раздавал. У Бетти волосы были темнее, совсем она на ту женщину не похожа. И потом, она не была замужем, и детей у нее тоже не было. По крайней мере, мы ни о каких детях не знали! Правда, она была хорошенькой и хотела устроиться в жизни получше. Надоело ей, наверное, мыть полы да вытирать пыль… По-моему, она подалась в Лондон. Искать на свою шею неприятностей.

Ратлидж поблагодарил соседку и собрался уходить.

— Приезжайте к нам через месяц — тогда как раз музей откроется, — сказала она ему вслед. Ей хотелось привлечь его внимание. — И прием будет. Может быть, из Лондона приедут важные гости, правда, я сомневаюсь. Мистер Уайет уже умер. Какой смысл? Разве что из любопытства. Кому интересно разглядывать языческие статуи и чучела птиц? Я вас спрашиваю!

Краем глаза Ратлидж заметил, что у кладбища, под деревьями, кто-то стоит и смотрит на него.

— А вдруг…

Соседка хрипло хохотнула — как будто ворона каркнула:

— Нет! Быть того не может!

В последний раз махнув метлой, она скрылась за дверью своего дома. Решила, что последнее слово осталось за ней? И вытянула из него достаточно, чтобы поделиться с соседкой напротив?

Констебль Трут наверняка узнает о приходе Ратлиджа раньше, чем повернет ручку своей двери.

После долгого молчания ожил Хэмиш.

«Если здешний констебль только и делает, что бегает за юбками, он вряд ли заметил что-то важное», — сказал он.

«Зато его соседка заметит все, что нужно, не сомневайся», — мысленно ответил Ратлидж, медленно идя по улице и разглядывая Чарлбери. Как и во многих деревнях, здешние жители предпочитали заниматься своими делами и в чужие нос не совали. Да и весь Дорсет в ходе истории не отличался бурными событиями. Казалось, его жители довольны тем, что все идет как идет.

Рядом с церковью стоял крошечный дом священника; в палисаднике под окнами все цвело, а дорожка, ведущая к дому, была тщательно выметена. Ратлидж остановился, как будто любуясь, и покосился в сторону кладбища.

Стоявший под деревьями человек никуда не ушел. Ратлидж направился к нему. Ему показалось, что здешняя церковь выстроена в норманнском стиле. Его предположение подтверждала усеченная колокольня. Как будто строители неизвестно почему бросили работу и ушли. Скругленная апсида, узкие окна в толстых стенах… Внутри наверняка темно. Ни изящества, ни симметрии, только утверждение силы и мощи. В прежние времена такие церкви часто служили крепостями, если поблизости не было замков…

Краем глаза он следил за человеком, стоящим среди раскидистых деревьев. Относительно высокий, стройный… молодой. На лицо падает тень. Он что-то держит в сложенных ладонях…

Холодок пробежал у Ратлиджа по спине. Он разглядел, что незнакомец держит в руках птицу.

Обернувшись к нему, он крикнул:

— Вы знаете, когда построили эту церковь?

— Да, знаю, — ответил тот, выходя из-под деревьев на свет. — Это церковь ранненорманнского периода с поздними пристройками. Никто не позаботился о том, чтобы перестроить ее в соответствии с более поздними стилями. Поэтому за шестьсот лет она почти не изменилась. — Собеседник Ратлиджа говорил механически; наверное, его часто спрашивали про церковь и он повторял заученные фразы. Он показал Ратлиджу птицу, которая билась в его руках. — Залетела в церковное окно и ударилась. Если бы я не подоспел, ее бы съела кошка! — Он осторожно разжал пальцы; через миг освобожденная птица взмахнула крыльями и взлетела на ближайшее дерево. Незнакомец улыбнулся Ратлиджу. У него были широко расставленные голубые невинные глаза.

Лицо незнакомца обезображивал ужасный шрам, который начинался от переносицы и шел по лбу к виску. Рубец порос светлыми волосами, жесткими и щетинистыми.

— На фронте? — спросил Ратлидж тихо.

Его собеседник кивнул:

— Все спрашивают одно и то же… Разве я похож на солдата? — спросил мужчина серьезно, задумчиво.

— Да, — не сразу ответил Ратлидж. — У вас хорошая выправка.

Незнакомец горделиво улыбнулся:

— Да, выправка у меня хорошая, верно.

— Мне пора, — сказал Ратлидж. — Спасибо, что рассказали про церковь.

— Мой отец всю жизнь был здесь приходским священником, — сказал незнакомец Ратлиджу вслед. — Он умер от «испанки». Я знаю в церкви все уголки. Такие места знаю, которые не нашел даже он!

Ратлидж обернулся, посмотрел в открытое лицо и вдруг подумал о пропавших детях. Ему показалось, что слова его собеседника лишены двойного смысла. Он просто с простодушным самодовольством констатировал факт: хоть в чем-то он превзошел своего отца.

Идя к гостинице, Ратлидж чувствовал на себе взгляд странного молодого человека. Хэмиш смущенно пробурчал:

«Его не назовешь дурачком… но голова у него не варит. На твоем месте я бы не очень ему верил».

«Он выпустил птицу, — напомнил Хэмишу Ратлидж. — По-моему, такой не способен обидеть детей. Хотя, возможно, его убедили их спрятать…»

Проходя мимо самого большого в Чарлбери дома с пристроенным крылом, он услышал женский голос. Она звала мужчину по имени. Тот раздраженно отозвался:

— Нет, сейчас не приставай ко мне! Мне некогда!

Вскоре из-за угла показался владелец голоса в грязном комбинезоне. Одной рукой он держал стремянку. Он куда больше походил на подсобного рабочего, чем его помощник, который поддерживал стремянку с другого конца. Однако светлые волосы и светлая кожа, покрасневшая от жары, выдавали его. Он не привык заниматься тяжелым трудом на свежем воздухе. Человек прислонил стремянку к стене и крикнул:

— Нет, пусти меня первого! Это сэкономит время!

Он принялся взбираться по ступенькам. Ловкость свидетельствовала о большом опыте.

«Дом Уайетов? — спросил себя Ратлидж. — Только в нем хватит места для музея, пусть даже и крошечного».

Из галантерейной лавки быстро вышла женщина; она передала небольшую коробку другой женщине, помоложе, которая толкала коляску. Они вдвоем проводили Ратлиджа взглядами и начали негромко переговариваться. Весть о его прибытии быстро распространилась по деревне. В таких местах событий мало, и любые сплетни и слухи разносятся будто ветром.

Интересно, почему здесь не ходят слухи о детях Моубрея?

Ответить на последний вопрос не мог даже Хэмиш.

Ратлидж сел в машину. На окраине Чарлбери он встретил местного констебля — крепкого моложавого мужчину с рыжеватыми волосами. Его жесткий форменный воротник был расстегнут от жары.

Остановившись у обочины, Ратлидж подождал его. Констебль подошел к машине и обратился к нему довольно высокомерно:

— Чего-то хотите, сэр? — Он довольно бесцеремонно оглядел Ратлиджа с головы до ног. Хэмиш недовольно заворчал; и он дал меткую характеристику и самому констеблю, и его предкам так, как это принято в горах Шотландии.

— Инспектор Ратлидж из Лондона. Я искал вас, Трут! — сухо ответил Ратлидж. Констебль прищурился, но и только. — Я объезжаю местность между Чарлбери и Синглтон-Магна, стараюсь отыскать любые улики.

— Здесь вы ничего не найдете, — ответил Трут. — Насколько мне известно, сюда жена Моубрея не добиралась. И самого обвиняемого, Моубрея, мы здесь не видели. Да он бы и не успел так далеко зайти, верно? Тем более по жаре. А уж дети вряд ли выдержали бы такой путь, о чем он наверняка знал. И потом, у нас в Чарлбери не так много чужаков, особенно этим летом. А у Моубрея здесь нет ни родных, ни знакомых — я опросил наших. На всякий случай я заходил во все дома, хотя точно знаю, что он не местный.

Ратлидж подумал: трудно что-то найти, если заранее уверен в том, что этого не существует в природе.

Полицейскому несложно прийти к неверному выводу, если все улики как будто указывают в одном направлении. Часто все подтверждается. Но если речь заходит об убийстве, клубок характеров и тайн иногда может увести следствие в любую сторону — или указывать в десять мест одновременно. Если полицейский заранее не готов рассматривать вместе с очевидными версиями самые невероятные, грош ему цена!

— Может быть, их кто-то подвез. На телеге или в двуколке. Или в автомобиле.

— Если кто их и подвез, то не из местных. — Констебль нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Говорил он без выражения, как будто обращался к дураку. — И потом, если их подвезли, значит, они сейчас уже очень далеко от Чарлбери. С чего им заходить сюда, если они без труда могли уехать хоть до самой границы с Сомерсетом?

— Не на крыльях же они летели! Если их даже подвезли, как они добрались, куда хотели, минуя Чарлбери или Стоук-Ньютон? Особенно если их подвозил кто-то из окрестных фермеров! Он не мог проехать по деревне в своей телеге, чтобы его никто не видел!