— Познакомишь с предками?
Я могу лишь выдавить усмешку.
— Ну, понятно! — она наигранно обижается. — А что это у нас за карапуз?
Зевс не спешит подойти к ней. Ходит из стороны в сторону, прячась за мной. Защиииитник.
— На учёбу опоздаешь, — замечаю я, пока она сюсюкается, подзывая пса. Хейли подходит ко мне ближе.
— Как будто это кого-то волнует. Может, зависнем вместе?
Я отрицательно качаю головой.
— У меня другие планы на сегодня, детка, — отвечаю я. Девушка мне не верит.
— Ты опять пропал, а я соскучилась, Картер.
Она обнимает меня за шею и заглядывает в глаза. Я смотрю на неё. А ведь совсем недавно она казалась мне довольно красивой: привлекательное лицо, хорошая фигура. И вот именно сейчас, этим ранним осенним утром я, наконец, понял, что не так. Глаза. Не те.
Хейли внимательно следит за моим взглядом, страстно целует в губы и смеётся.
— Ты меня сбиваешь с толку, — признаётся она.
— Не понимаю о чём ты, — улыбаюсь я в ответ.
— Увидимся в субботу? На побережье отдохнём, потусим.
— Не знаю. Может быть.
Мой ответ не особо ей нравится.
— Ладно, приятно было повидаться, красавчик, но вижу, что тебе и, правда, не до меня сегодня.
Я иду с ней до машины. Она садится и как обычно не пристёгивается. Я наклоняюсь к окну.
— Ты же меня не динамишь, а?
— Просто не тот день, Хейли, — с ленивой улыбкой отвечаю я. Не хочу её обидеть, но сегодня и, правда, не тот день, когда я хочу флиртовать с ней.
— Хочу тебя увидеть, — заявляет она, напряжённо разглядывая меня. Игриво закусывает губу.
— Обязательно, — я отталкиваюсь от форда и засовываю руки в карманы. Она заводит машину и надевает очки. Посылает мне воздушный поцелуй и уезжает.
Пока мы с Зевсом возвращаемся в дом, я слышу, как динамично набирает скорость её автомобиль. Зная Хейли, точно могу сказать, что она на меня совершенно точно обиделась…
*********
Мы с Джулс едем через центр города. Она напряжена, постоянно теребит свою сумку и отворачивается к окну.
— Всё будет нормально, — успокаиваю сестру я.
Она соглашается, но я слышу страх в её голосе. Внутри меня он тоже есть. Липкий, не отпускающий ни на секунду. Увы, но в жизни случаются вещи, которые никак от нас не зависят.
— Операция назначена на 10. Я тебя прошу, ты обязательно зайди к ней, ладно?
— Конечно.
Она переключает радио, мы останавливаемся. Перед нами небольшое столпотворение жаждущих успеть по своим утренним делам.
— Картер, неплохо бы в колледже появится, — напоминает мне она. Снова включила режим воспитательницы.
— Завтра поеду, там всё нормально.
Она кивает головой. Думаю, не верит в то, что я говорю.
— Не появляешься там неделями!
— Не преувеличивай. Я всё сдаю. Просто терпеть не могу теорию.
— Доучиться надо, а дальше уже решишь, что делать.
— Хватить читать нотации, — у меня опять начинает болеть голова. Она замолкает. Ненадолго.
— Собака мешает тебе? Маме я не стала говорить пока, — Джулс виновато улыбается.
— Пусть будет, — равнодушно пожимаю плечами я.
— За ним надо ухаживать.
— А то я не смогу позаботиться о собаке! — раздражаюсь я.
— Извини, что эти заботы легли на тебя, но с ним веселее ведь, правда?
— О, да, — мой голос полон сарказма, — всю ночь сегодня веселился твой дружок.
— Маленький ведь он, — хмурится она.
Мы подъезжаем к зданию больницы и паркуемся. Сегодня здесь так же многолюдно, как и всегда. Как обычно я покупаю кофе на первом этаже. Мы надеваем идиотские голубые халаты и бахилы. Я при этом нецензурно выражаюсь себе под нос. Пожилая медсестра недовольно косится на меня. Замечая моё выражение лица, она отворачивается.
Ненавижу всё, что связано с больницами. Моя мать не заслужила того, чтобы здесь находится, как и все эти люди, которые вот прямо сейчас ходят туда-сюда на химиотерапию и лучи.
В лифте с нами едет мальчишка лет шести. У него очень болезненный вид. Он не улыбается, на его лице скучающее выражение. Он топчется на месте, прихрамывая.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мам, — говорит вдруг он, глядя на меня.
Молодая женщина с потерянным взглядом отвлекается от разглядывания кнопок, — Да, милый?
— Я никогда не стану таким как он? — мальчик показывает пальцем на меня. Джулианна зажмуривается на пару секунд.
— Ну что ты, Хью, — тревожно поглаживая сына по плечу, говорит она.
— Правду мне скажи, — требует мальчишка и хмурит лоб.
В этом лифте слишком мало места. Я не знаю куда смотреть: то ли на Джулианну, уже готовую разреветься, то ли на мать мальчика, оцепеневшую от неожиданного вопроса.
Двери лифта открываются в самый нужный момент.
Мы проходим по длинному светлому коридору и идём к палате. Мой пульс учащается. Напускное спокойствие сменяется тревогой, когда я вижу её на больничной кровати.
Мама очень слаба, но пытается улыбаться нам. Она одета в операционный халат и шапочку. Смотрит на меня, я беру её за руку. Джулианна выходит с врачом за дверь. Я знаю, что она хочет ещё раз убедиться, что всё пройдёт как надо. В конце концов, денег они загребли с нас немало. Но куда важнее не деньги, а только лишь то, чтобы с матерью всё было хорошо.
— Сынок, — мама начинает плакать, а я понимаю, что совсем не готов к этому. Именно поэтому большую часть времени в больнице проводила моя сестра. Мне физически больно здесь находиться, клянусь.
— Мам, всё пройдёт хорошо, — убеждаю её я.
— Да. — она держится, с трудом сдерживая слёзы.
— Я знаю, тебе страшно, — целую её в щеку, — но тебе не о чем беспокоиться, этот твой доктор Хаус вылечит тебя.
Она стискивает мою руку покрепче.
Господи, мам, как же много проблем я тебе доставил. Я столько всего хочу ей сказать… Меня переполняют разные противоречивые чувства, но я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент. Я крепко её обнимаю. Больше всего на свете я хочу, чтобы моя мать была здорова. Я готов отдать за это свою грёбаную никому не нужную жизнь.
Дверь распахивается и на пороге появляется жизнерадостный доктор Кьюсак.
— Ну, молодые люди, вам пора. Можете пока отправиться домой, мы вам позвоним.
Я отрицательно качаю головой, отхожу от матери. Не могу удержаться и, смотрю на неё, когда открываю дверь. Она тоже смотрит на меня. Я подмигиваю ей.
Всё будет хорошо, мам. По-другому быть просто не может.
*********
Я сажусь на угловой диван в вычищенном до блеска холле, отчаянно желая закурить. Вовремя себя останавливаю, всё-таки это больница. Кручу на запястье часы. Без пятнадцати десять. Джулианны пока не видно, она всё ещё в палате.
Вижу ту самую женщину, которую мы встретили утром и её сына. Врач просит их подождать. Они присаживаются недалеко от меня. Я вспоминаю ту неловкую сцену в лифте. Мальчишка сверлит меня взглядом.
— Привет, — довольно громко говорит он.
— Не приставай к дяде, — одёргивает его мать.
— Я хочу с ним поболтать, — с досадой отвечает он, пересаживаясь на мой диван.
— Привет, Хью, — отвечаю я. Он смешно округляет глаза.
— Ты помнишь как меня зовут?
— Ну конечно, — отвечаю я. — У меня нет проблем с памятью, приятель.
Боже, что я несу.
Он слегка улыбается.
— Ты болеешь? — спрашивает он.
Мать мальчишки встаёт с дивана напротив и спешит к врачу, а Хью остаётся сидеть со мной.
— Нет, — отвечаю я.
— Тогда кто? — допытывается он, дотрагиваясь до моих часов.
— Один очень близкий мне человек.
— Хм…
Я чувствую запах лекарств от мальчика, и теперь вблизи вижу какие синяки залегли у него под глазами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Если близкий, значит мама. Это очень плохо, когда болеют мамы, — заявляет он.
— Точно, приятель. — я смотрю на его ногу. — Болит?
Хью привстаёт чтобы дотянуться до моего уха, — Если честно, то очень, но мамочка должна думать, что мне уже лучше.
