Читаем без скачивания Глиф - Антон Фарб

— О как, — сказал Белкин обалдело минуты через полторы. — Это ж площадь!

— Какая площадь?

— Ленина, блин! Соборная то есть! Прямо по центру.

— А рисунок открой?

— Фигня какая-то… Ни черта не понимаю…

Рисунок действительно был маловразумителен.

Рядом были указаны размеры: 5 на 8 метров. Однако…

— Ребят, — встряла Ника, понимая, что постель и сон снова уходят в категорию желанного, но недостижимого. — Это, между прочим, вандализм. Самовольное изменение дорожной разметки.

— Плевать! — махнул рукой Белкин. — Где мы краску-то возьмем?

— У меня есть, — подал голос Вова. — В багажнике. Я уже неделю вожу, мне крыло надо подкрасить, и бампер…

14

«Бегущие кабаны», очевидно, не единственные ринулись выполнять бонусное задание. Всего пару минут назад площадь Ленина, теперь именуемая Соборной (что было, как минимум, странно, потому что собора здесь не было и близко, а вот памятник Ильичу стоял перед обкомом партии, ныне — домом правосудия) — была пустынна и безжизненна, и ветер гонял бумажный мусор из перевернутой урны возле мрачной махины драмтеатра. И вот — на тебе. Понаехали.

Пока Славик и Белкин бегали по площади с GPS-навигатором, выискивая указанную точку и споря — центр это должен быть рисунка или его угол, на площади появились еще две команды. Одна — на могучем внедорожнике «Тойота FJ», изо всех сил пытающемся быть похожим на «Хаммер» (из него выпрыгнули два ярко выраженных бизнесмена с пузиками и две гламурного вида длинноногие блондинки). Вторая команда конкурентов, появившаяся одновременно с первой, выглядела куда более колоритно — четверо мужиков в кожаных куртках на «почти-настоящих-чопперах» с развевающимся сзади флагом, на котором был изображен таракан.

— «Мажоры» и «Ржавые тараканы», — прокомментировал Руслан. — «Счетоводы» где-то застряли…

— А почему площадь — Соборная? — невпопад спросила Ника. — Собор-то не здесь.

— В честь соборности Украины, — пояснил Руслан. — Нет, ну вот как мы теперь рисовать это будем? А, Володя?!

Славик, похоже, обсуждал тот же вопрос с капитанами других команд. Площадь же приобрела вполне оживленный вид. Девицы бегали туда и обратно, размечая асфальт, байкеры барражировали на железных конях, Белкин потрясал ноутбуком, Вова выгружал из багажника канистру с краской, а бизнесмены судорожно наматывали какую-то тряпку на монтировку, делая импровизированную кисточку.

— По-моему, — сказала Ника, — сейчас вызовут милицию. Очень уж много суеты и шума.

— Не боись, — весело ухмыльнулся Вова, захлопывая багажник. — Все будет классно!

Дорожную разметку на площади после зимы еще не обновляли, и ее было почти не видно. Густая белая краска (разбавить нечем) жирно ложилась на асфальт. Малевал один из байкеров, командовал парадом Славик, а Белкин суетился рядом, сверяясь с ноутом и давая подсказки. Остальные наблюдали, пребывая в жизнерадостном возбуждении и споря, кто теперь попадет на Большую Игру…

Ника успела пару раз исподтишка сфотографировать этот флешмоб — потом участники начали позировать, улыбаться и махать руками, и фотографировать стало неинтересно. Странный рисунок на асфальте постепенно обретал очертания. Большой крест нарисовали первым, потом байкер закончил с вензельками и приступил к мелким деталям.

В этот момент на площадь выехало два милицейских «уазика» с мигалками, но без сирен.

— Доигрались, — сказала Ника, прикидывая, куда лучше смываться.

Автоквестовцы бросились было врассыпную, но тут из-за дома правосудия выехал еще один «уазик», отрезав игроков от транспорта. Из «уазиков» повылезали здоровые парни в бронежилетах и стали угрюмо замыкать кольцо.

— Послушайте, — выкрикнул Славик, — это просто такая игра!

Но сотрудникам милиции на это было плевать. Байкеры привычно сбились в стаю, девицы запищали, «Мажоры» сразу полезли за мобильными, а менты вытащили резиновые палки и не очень вежливо, но очень убедительно предложили всем заткнуться и занять места в «уазиках», а потом «в отделении разберемся».

Наименьший энтузиазм идея вызвала у байкеров. «Мажоры» попытались тянуть время. «Кабаны», в принципе, готовы были подчиниться, и только Белкин вдруг ломанулся через площадь, увернувшись от дюжего мента, который был слишком занят разглядыванием гламурных девиц.

— Стой, дурак! — заорал Славик и тут же огреб резиновой дубинкой по бедру.

Белкин бежал, прижав ноутбук к груди, и по-женски косолапя. Видно было, что он не бегал уже давно, да и в принципе делать этого не умел. Ментам играть в догонялки было влом, и они поехали следом за ним на «уазике».

Они почти догнали его, когда из-за драмтеатра вылетел серебристый джип, подрезал «уазик», заставив его выскочить на тротуар, резко развернулся и, разогнавшись как следует, сбил Белкина.

15

Ромчику никогда прежде не доводилось бывать в ментовке, и его воображение, вскормленное отечественными сериалами и американскими боевиками, рисовало мрачную картину «обезьянника» в виде клетки, наполненной бомжами, гопниками и, почему-то, неграми. Рядом с клеткой должен был прохаживать матерый коп с дубинкой, и тарабанить этой дубинкой по прутьям решетки, а из соседнего кабинета обязательно раздаваться вопли того несчастного, из которого пьяные в стельку менты решили выбить признание.

В реальности все оказалось гораздо прозаичнее. Ромчика, Клеврета и Петьку Клименко (он же — Бармалей, заслуженный флудераст) привезли в Богунское районное отделение и завели внутрь через центральный вход. Сонный дежурный за стеклом записал что-то в толстую книгу, а потом долго и беззвучно говорил с по телефону без диска. Потом злополучную троицу вандалов отвели в коридор, усадили на деревянные откидные стульчики — точно такие стояли у них в школе, в актовом зале, и приказали ждать. ОМОНовец с автоматом на груди сел напротив и засопел заложенным носом.

Минут через десять наряд доставил еще одного задержанного — совершенно убогого на вид парня с бритой головой и дебиловатой физиономией, которая показалась Ромчику знакомой. Ну точно — это же тот самый уродец, который докапывался к ним с Никой у дома репетиторши по английскому языку… Гопник, похоже, Ромчика не узнал. Взгляд у бритоголового был испуганно-потерянный, а на скуле наливался свежий синяк.

Так они просидели еще минут пятнадцать, и Ромчик уже было заскучал, но тут пришел опер, и Клеврета первым вызвали в кабинет.

— Ох, сейчас он им наплетет! — громко прошептал Бармалей.

— Молчать, — гыркнул на них ОМОНовец, после чего вытащил из-под бронежилета мобильник и стал играться.

— В туалет хочу, — сказал гопник.

— Ссы здесь, — разрешил мент, не отрываясь от телефона.

Дверь кабинета открылась, и оттуда вышел взъерошенный Женька. Такое впечатление было, что он там не разговаривал, а песни пел и пританцовывал. Щеки у Клеврета горели, а еще он все время облизывал губы.

— Следующий! — вызвал опер.

Следующим был Ромчик. Оперуполномоченный — молодой парень в дешевой кожанке — не поднимая глаз предложил ему сесть, и заученно проговорил:

— Разъясняю вам статью шестьдесят третью Конституции Украины, согласно которой вы не несете ответственности за отказ давать показания против себя. Подпиши здесь.

Опер дал Ромчику листок бумаги, где было напечатано то же самое, и поднял глаза.

— Сколько лет?

— Шестнадцать, — честно ответил Ромчик.

— Блин, — сказал опер. — Родителям звонить будем?

— Не-а, — мотнул головой Ромчик.

— Вот и славно, — повеселел опер. — Фамилия, имя, отчество?

— Радомский Роман Геннадьевич.

— Твою мать, — опять сник опер. — Сын?

— Сын, — кивнул Ромчик.

— Давай номер, сам позвоню…

— Не надо!

— Не звезди! — отрезал опер. — Надо. Давай номер.

Ромчик продиктовал номер, опер записал его на перекидной календарь и набрал с городского телефона.

— А за что меня задержали? — спросил Ромчик.

— Во-первых, — сказал опер, слушая гудки в трубке, — не задержали, а доставили. А во-вторых, нефиг всякую херню на телецентре малевать. Это что?

Он протянул Ромчику скомканную распечатку. Да, быстро Клеврет раскололся. На листке бумаги темно-синей краской (когда ж ты принтер заправишь, болван!) был напечатан рисунок:

— Понятия не имею, — абсолютно искренне признался Ромчик.

— Тогда нахрена вы это намалевали?

Звонок сорвался, и опер нажал на «повтор».

— Я ничего не малевал, — твердо заявил Ромчик.

Это тоже было правдой: малевал Клеврет под чутким руководством Бармалея, который принес краску. Ромчика попросили стоять на стреме. От всей затеи намалевать граффити на стене телецентра несло таким махровым идиотизмом, что Ромчик откровенно профилонил свою часть работы, и менты взяли всю компанию, что называется, «на горячем».