поместья и “сто шагов окрест”.
Далее, с “городскими” — Недум ни черта не знал. Точнее, имел информацию “от своего деда”, сам поместье не покидая. Однако упомянул он такой небезынтересный факт, что при деде в поместье пригоняли, вместе с мытарем, десяток-другой человек. Вроде бы преступники, и дед их выкупал, направляя в деревни. Отец от этого отказывался, так что уже при нём “торговец живым товаром” являться перестал. Деталей Недум не знал, вроде бы “подведомственная популяция пейзан” даже увеличивалась, но тоже тема для “ростокского исследования”: вопрос людей, откуда брать, нужно ли это. И насколько они “бандиты”, если такие есть.
Третий ответ меня натурально выморозил. Потому что вопрос был о “родильных домах”. Итак, местные дамы были… яйцекладущими, чтоб его!
Не вполне так, конечно, скорее гибрид сумки и икры. В общем, со слов Недума, выходило такое “чудо рождения”:
Внутриутробная беременность протекала три месяца, после чего женщина откладывала… ну я бы назвал это живым маточным репликатором. Живое яйцо, скажем так. И роды, насколько я понял, не травматичные, хотя “ослабевают бабы, да два, а то и три месяца квёлые ковыляют”. Очевидно, запас веществ на яйцо и младенца немал, ну и организм роженицы ослабевает. При этом, яйцо автономно до месяца, в этакой “гибернации”. А вот в тепле и проточной воде за три месяца “доформировывается” младенец. Очевидно, запасы “еды” яйцо содержит, а проточная вода, заодно — канализация отходов.
Ну, в общем… круто, эффективно, обычные женщины только позавидовать могут, а я только восхищаться — безболезненный механизм родов, адаптированный не под биологию, а под социологию.
Ну и дома родильные, соответственно, и есть места с “тёплой проточной” водой, куда “икру мечут” и где младенцы рождаются. Как я понимаю, могут и в домах, но неэффективно, да и опасно. Проще “повивальную бабку” иметь, за “кладкой” присматривающей.
И, наконец, последний вопрос, который мы успели если не обсудить, то затронуть: магия Стрижичей. Вопрос, меня довольно сильно волнующий по понятным причинам. Но, увы, не слишком Недуму известный: кроме “усердно к силе Стрибожьей прибегать”, никаких рекомендаций. Но, что интересно: “как силушка прирастёт, дарует Стрибог сыну своему знания”.
А значит, высоковероятно есть механизм: либо готовых кругов типа Замороженного Мира, но прошитых базово, либо оперирование эфиром “инстинктивное”, как с лезвиями, и “прошито” в те самые органеллы, а зависит от “общего объема”. Докачался — сразу смог.
Последний вариант наиболее вероятен, потому как круги — не невнятное поведение требухи, в попытках смоделировать которое Архив завязывается бантиком с сомнительным результатом. Круги — предмет эфирный, любопытный, и они либо есть, либо их нет.
Архив их не видит, соответственно, и вариант инстинкта — самый вероятный.
Вот после подобного разговора я пожрал, да и завалился в шкуры. Кстати, еда была реально вкусной, и, оценив её, я пожевал с удовольствием.
А через несколько минут Ола проскакала по периметру комнаты, раздавая щелчки светящимся жёлтым пузырям, и в опускающемся полумраке скользнула мне под бок, прижимаясь горячим телом.
И… нет, наверное, решил я. То есть, возможно, и хочется, но чёрт возьми, СЛИШКОМ много ощущений, мыслей и впечатлений за сегодня. Один, один, чтоб его, чёртов день.
И не буду я даже в эфире шуршать, веско постановил я. А вот останусь сознанием в теле и банально, по-человечески, посплю. Может, это и самообман, и на самом деле “не надо”, но сделаю, потому что хочу.
Принял я это мудрое решение, лёг на бок, притянул горячую Олу, подоткнул шкуру, приобнял девицу, да и заснул.
Наутро выбирающаяся из шкур Ола меня разбудила, а я остался валяться, припоминая вчерашний день и пытаясь вспомнить сны. И последних я не наблюдал вообще, даже спросонья. Ну, крепкая здоровая психика, отсутствие воображения, либо мозг охренел до такой степени, что послал всё нахрен, включая сны. Вполне себе равновероятные варианты, хмыкнул я, потягиваясь и выбираясь из кровати.
Тем временем Ола притащила мне завтрак — кусок печёного мяса, сочного и мягкого, с незнакомыми мне, но более чем знакомыми Стригору специями. Горбушку ржаного хлеба, чашку каши и отвар из яблок. Всё вкусно, причём от еды получаю очевидное удовольствие, отметил я. Органично, но вполне приятно.
И, видимо в продолжение мыслей и “на десерт”, подошедшая Ола обдала меня теплом своего тела, принимая опустевшую посуду и… яйцы у меня не то, что выкатились, а выстрелили.
Отмороженная порнуха
Девица на выкаченное и боеготовое бросила взгляд, удовлетворенно улыбнулась, облизнулась и грациозно опустилась на колени между моих ног. И, без прелюдий, высунув язык запустила его под крайнюю плоть, оголяя головку именно языком.
А я замер — интенсивность ощущений от прикосновений очевидно превосходила всё, мной ранее испытанное. Ола же, наконец, обнажив головку, плотно сжав кольцо губ, начала ритмично насаживаться ими на член, вызывая накатывающие волны удовольствия.
При этом обильно текущая слюна стекала по члену и губам, язычок ритмично “оглаживал” головку, руки девицы, положенные мне на бёдра, ритмично сжимались, ушки подёргивались. И глаза, огромные глазищи неотрывно и с вопросом смотрели на меня.
Протянув руку, я стал перебирать в пальцах ухо девицы, вопрос в глазах которой пропал, а насаживаться на член губами она стала гораздо интенсивнее. Эрогенная зона, причём общая, мимоходом отметил я некоторые моменты памяти, хоть так возвращая любовнице её ласку.
Этот минет завершился чертовски приятно, но неожиданно быстро: сдерживаться я не стал, да и не уверен, что смог бы — разве что полностью ограничить эрекцию, уж слишком интенсивными были ощущения. В общем, через пару минут после начала наступил оргазм, да столь интенсивный, что меня натурально выгнуло, и я застонал в голос.
— Сладко вам, Стригор Стрижич? — невинно спросила девица, облизнув губы.
На что мне хватило сил только кивнуть. Впрочем, эрекция… не пропала? Ну ни черта себе, мимоходом отметил я, чувствуя подступающее желание.
А любовница, поднявшись на ноги и сжав их, слегка присев, начала повиливать подтянутой и немаленькой попкой, вызвав невольное подёргивание моих бёдер. Ну, стоит — и славно, махнул лапой я мысленно, схватив пискнувшую с весельем девицу за бедра и положив на ложе, раздвинув любовнице ноги. Чистая промежность, щёлка сомкнута, но сочится соком, а анус звёздочкой, но не отличается цветом, бледно-розовый, как и прочая кожа. И блин, нет никакого желания ждать, отметил я нарастающую пульсацию в члене, придвинул девицу к краю ложа и вошёл в истекающее соком лоно. Тёплое, хлюпнувшее при моём вхождении. А Ола “ойкнула”, но не болезненно, а сладострастно. Я же, сжав руками крепкие ягодицы, начал совершать фрикции, чуть не срываясь в “долбёжку” от накатывающего удовольствия — предыдущий оргазм ничуть не снизил чувствительность, а пребывание в довольно узком лоне и попадающие на пах тёплые капли, как
