в пятидесяти от нас. Последовал долгий жаркий поцелуй, после чего уже Петрушин проследовал к нам, а деваха, последний раз махнув рукой, развернулась и пошла восвояси.
Володя Петрушин, наш сокурсник, был богатырь. Причём настоящий богатырь, из породы Ильи Муромца. Любой силач нашего курса даже близко не мог сравниться с необыкновенной силой Петрушина. Так, для примера, когда мы оказывались на сельхозработах, Петрушин мог взять под мышки два тяжеленных куля с зерном и нести их с такой лёгкостью, как кто-нибудь из нас нёс бы пару авосек с бутылкой кефира и палкой колбасы. К тому же он занимался культуризмом, наращивая и без того огромную гору мышц.
Под любопытные взгляды он подошёл к нам и стал в как бы строй. Напряжённое молчание наших ребят говорило о том, что появление его в компании женской особы произвело желаемый фурор, и публика уже готова слушать. Петрушин помолчал ещё несколько секунд, словно желая насладиться произведённым эффектом, и начал повествование.
После того, как полковник Зубов отпустил нас на все четыре стороны, Петрушин хоть и пошёл в сторону магазина, но с совершенно другими намерениями, чем у прочих наших алкашей-любителей. Он занял стратегическую позицию неподалёку от магазина и начал опрос проходящих мимо, по его мнению, подходящих кандидатур.
"Девушка, а девушка. Который час?"
Примерно с пятидесятого раза к нему пришла большая любовь. Это была ОНА, которая с первого взгляда, не хуже судейской коллегии на соревнованиях по культуризму, оценила бицепсы, трицепсы и всё прочее нашего богатыря.
После короткого знакомства и взаимных признаний в любви, деваха сразу сказала, что к ней нельзя, потому как стерва-свекруха дома и никакой жизни от неё уже нет. А куда ж идти? В ту пору отелей на час не существовало, да и одного часа для настоящей большой любви было б, пожалуй, мало. Но девица была опытной, разбитной и сказала, что знает одно хорошее место.
По дороге в хорошее место она посвятила Петрушина в свои личные дела, пояснив, что она не девушка и чтобы на целкость Петрушин не рассчитывал. Петрушин сказал, что всё равно будет её любить.
Потом она ещё немножко рассказала Петрушину о себе. Она замужем, но муж в тюрьме. Два года за хулиганку. Живёт со свекровью. Работает в трамвайном депо. Посменно. То днём, то по ночам, что очень удобно. Свекрухе же, наоборот, очень неудобно, но она всё равно бдит и стучит сыну. Сын шлёт из зоны такие вот нежные и ласковые письма: "Валюха! Маманя мне докладает, что ты по мужикам шляешься. Кончай б***овать, сука. Выйду, убью!"
"Это мы ещё поглядим, кто кого убьёт!" — со смехом пояснила Валюха и продемонстрировала свой мощный кулак девушки из трамвайного депо.
"Хорошим местом", куда направлялись Петрушин с Валюхой-Валентиной, был скверик с редкими деревьями и пожухлой травой в центре города.
Валентина нашла более-менее раскидистое дерево и присела возле него. Петрушин, всё ещё ничего не понимая, тоже присел рядышком. Валентина же, удовлетворённо глянув на оттопыривающуюся ширинку штанов, лёгким незаметным движением стянула свои трусики. Петрушину же она велела просто лечь на спину и достать … Остальное Валюха пообещала сделать сама. Петрушин, пока ещё слегка стесняясь, подчинился. Валюха же опытным движением ухватила член и водрузила его в нужное место, при этом раскинув свою юбку и прикрыв Петрушина от живота до колен.
В ту пору девушки штанов не носили. Заграничные джинсы были прерогативой продвинутых девушек лёгкого поведения. Девушки же тяжёлого поведения носили элегантные юбки пониже колен.
Проходящие мимо редкие прохожие вообще ни о чём не догадывались. Дело в том, что в Советском Союзе секса, как известно, не было, а всяким там ханжам объявил войну советский кинематограф, штампуя один за другим лирические, романтические фильмы типа "Романс о влюблённых". К тому же 90 процентов советского населения даже не предполагали, что в, как говорили тогда, половом акте существуют какие-то иные позиции, кроме строго классической — "он на ней".
Так что всё выглядело пристойно и весьма невинно. Двое влюбленных отдыхают в скверике под деревом. Он просто лежит на травке, а она, чтобы культурно не запачкать юбку, просто присела на своего суженого.
Валюха поглядывала по сторонам, выжидая момента, когда народу будет поменьше, после чего начинала совершать, как пишется в медицинской литературе, поступательные и вращательные движения.
"Не вздумай только спускать!" — строго предупредила Валентина лежащего без движения Петрушина. Впрочем, у мужиков, как известно, дело это контролируется очень плохо, и Петрушин не выдержал.
"Спустил-таки, сволочь! — зло сказала Валюха. — И распробовать-то не успела."
На что Петрушин заметил, что себя он знает. Через полчасика всё восстановится.
"Перекусить бы только!" — пожаловался Петрушин.
Влюблённые поднялись и двинули в магазин. Купили там бутылку водки и нехитрую закусь — батон, да пирожки с мясом. Подкрепившись, слегка погуляли вокруг скверика и вернулись на своё старое место к раскидистому дереву. Что делать — Петрушин уже знал. Валентина ‒ тем более. Проходящие люди, как обычно, ни о чём не догадались.
На второй раз Петрушин продержался слегка подольше, но не сдержался опять. Валентина, хотя слегка расстроилась, но пожалела Петрушина и пообещала не скакать и быть впредь осторожней.
Ещё часок ушёл на восстановление сил. Валентина кормила Петрушина пирожками, нетерпеливо тиская член Петрушина, выжидая момента, когда же он наконец окрепнет и восхищённо выговаривала: "Ну, жеребец, ну даёшь! Авось и я сегодня кончу!"
Под занавес, когда время уже двигалось к шести и близился момент расставания, Валюха уже потеряла всякую осторожность. Она-таки решила достичь того неизвестного среднему советскому человеку иностранного слова "оргазм", который почему-то очень плохо достигался в двухкомнатной перенаселённой хрущёвке на скрипучей раскладушке.
Богатырский член Петрушина после многократного употребления потерял свою чувствительность, но, тем не менее, не потерял свою стойкость. Валентина же от выпитой водки и неудовлетворённого желания уже совсем потеряла всякую осторожность и скакала со всей мочи, сопровождая всё оханьями и стонами.
Теперь уже редкие прохожие замедляли шаг и вертели головами в направлении резвящейся парочки. Некоторые уже даже останавливались, всё так же не понимая, что происходит, с интересом наблюдая за игрой в "прыгалки". Наконец, Валентина испустила заключительный вопль. Замерла на секунду без движения. Потом, точно по-собачьи, встряхнулась и вскочила на ноги. Смущённый Петрушин тоже вскочил на ноги и, повернувшись к дереву, начал засовывать в штаны своё богатство. Бесстыжая же Валюха обвела глазами собравшуюся толпу, оправила юбку и объявила: «Всё! Кино кончилось. Расходитесь». А потом, уже подхватив Петрушина под руку, потащила его какими-то задворками к вокзалу. Тут мы и увидели
