Различные оправдания при этом характеризовались как 'детский лепет' и к рассмотрению не принимались. Учитывая врожденную ехидность хитрющего татарина и его выдающиеся познания не только в медицине, но и психологии, каждый выговор сопровождался таким количеством едких замечаний и характеристик, что угроза 'на выговор нарвешься' вызывала серьезнейшие опасения сотрудников. Да и в подборе наказаний для провинившихся, он отличался поистине иезуитским хитроумием.
Вот с ним-то и встретилась Ольга, торопливым шагом пересекая фойе больницы и на ходу пытаясь справиться с неподатливыми застежками новой шубки, которые упрямо сопротивлялись слабому нажиму закоченевших пальцев.
– А… вот и наша краса и гордость отделения!!! – По лицу идущего навстречу девушки начальства расплылась широкая улыбка, заставляющая вспомнить Чеширского кота.
Ольга с обреченным вздохом отпустила пуговицу. – Попала!!! – мелькнула в её голове единственная мысль.
– Куда же вы так спешите, Ольга свет Алексеевна?
– На работу, Олег Абаевич, – в тон ему ответила Ольга, стараясь по стенке прошмыгнуть в кабинет и отделаться 'малой кровью'.
– Ай-ай-ай… – Покачал головой Беклимбетов, легко расшифровывая и пресекая маневр уклонения. – Вах, какой работа? Зачэм работа? – подражая грузинскому акценту произнес он. – Такой красывый дэвющка, слющай, да? Глаз голюбой, волос белий, талий тонкий, нога стройный, да… Защем работа? Иди к Аслан, никакой работа не надо!!! Ешь пахлава, пей вино, спи подушка… Трудовой дисциплина зачем, да?
Нет, ничего 'такого' наученный печальным опытом он себе не позволял. Надо сказать, что печальное и болезненное знакомство со штурмгруппой произошло после того, как означенный Аслан попытался 'добиться благосклонности' понравившейся ему девушки 'ускоренным методом'. Ну откуда же было знать гордому сыну гор, что у насильно посаженной за его столик официантки имелась подруга, – сестра одного из 'наци'. Поднятая по тревоге штурмгруппа прибыла в бар спустя всего пятнадцать минут и 'популярно разъяснила' 'ларечному королю' вместе с 'сопровождающими его лицами' всю тяжесть допущенной им ошибки.
В результате данного 'разъяснения' Аслан оказался на больничной кровати, где и познакомился с Ольгой, оказавшей ему первую помощь, и доставившей до станции 'скорой'. То ли урок оказался доходчивым, то ли гипс на конечностях мешал 'проявлению темперамента', но так или иначе, рук Аслан не распускал, однако на станцию к Ольге наведывался регулярно, с тех самых пор как получил возможность передвигаться самостоятельно. Мало того, что подобное 'ухаживание' здорово бесило непривыкшую к подобному и даже не имеющую возможности дать по морде доставучему поклоннику (больных быть нельзя… Медицинская этика, чтоб её!!! Да, нельзя… Хотя и очень хочется!!!) так еще и сослуживцы завели нехорошую привычку вспоминать 'ухажера' при каждом удобном случае подкалывая её. Вот и сейчас, в очередной раз, начальник не упустил возможности вспомнить про этот эпизод.
– Олег Абаевич, – печально простонала Ольга. – Ну сколько можно меня дразнить… Вы-то зачем!
– Затем, голубушка, – сменил тон Беклимбетов, – что наша больница, – не частная лавочка какого-нибудь Шаромыжникова или Гогаберидзе, а государственное учреждение. И если вы хотите и далее продолжать здесь работать, то будьте любезны соблюдать трудовую дисциплину! В противном случае вам здесь не место! Какая же это будет СКОРАЯ помощь, если её сотрудники будут позволять себе опаздывать?
– Олег Абаевич, ну извините! Ну ведь на пятнадцать минут всего… Автобус в пробке застрял, – попробовала умилостивить грозного шефа Ольга, потупив глаза и скорчив печальную рожицу, долженствующую отражать всю степень её раскаяния.
– М-мда… сегодня у вас застрял автобус в пробке… прошлый раз, сломался будильник… Позапрошлый, – прорвало трубу… какой в следующий раз, вы меня сказкой попотчуете? И не надо делать такое выражение лица! Меня этим не проймешь! Я ваши хитрости давно уже изучил! – в полном противоречии со сказанным, тон Олега Абаевича смягчился.
– Оно конечно, стоило бы вас уволить… – но кто тогда работать будет… – сделав многозначительную паузу добавил он. – А работы много… Да, много… Вот, только что от Варвары Степановны вызов поступил… так что можете не раздеваться… Съездите, полечите старушку, а то у неё опять сердечко барахлит… Ступайте, ступайте, вам будет полезно, в плане практики…
Ольга, не сдержавшись застонала, недобрым словом помянув водителя автобуса, многокилометровые пробки и плохое состояние дорог родного города, с трудом удержав готовое вырваться искреннее мнение о своем начальстве. В таланте делать пакости этому хитрому и язвительному татарину и впрямь не было равных.
Варвара Степановна Гриценко, бодрая восьмидесятилетняя старушка, имела твердое убеждение, что у неё больное сердце. По мнению же работников скорой помощи, вынужденных как минимум раз в неделю ездить на изрядно надоевший адрес, ничем, кроме повышенной стервозности и прогрессирующего маразма данная особа не страдала. Такое железобетонное здоровье, которым обладала бывшая директриса музыкальной школы, было еще поискать. Но что поделать. Скорая обязана реагировать на любой вызов, а уж вызывает ли человек которому действительно плохо, или же злостная симулянтка, сидящая на пенсии, и от 'нечем заняться' развлекающаяся подобным образом, – это уже дело двадцать пятое.
С печальным вздохом, Ольга вновь застегнула шубку, и направилась к выходу, вспоминая по дороге недавно прочтенный в Интернете 'Загиб Петра Великого', который, в данный момент наиболее точно и полно характеризовал её отношение к, великовозрастной симулянтке, транспортной системе города, начальству, требующему соблюдения 'трудовой дисциплины' и вообще всему этому злому и жестокому миру.
Ну правда, а как еще можно охарактеризовать эту реальность, в которой молодая, красивая девушка, только-только спасшего симпатичного (правда чересчур юного, но ведь это проблема которая со временем проходит, не так ли?) эльфа, даже не имеет времени на то чтобы с ним побеседовать нормально, вынужденная ехать на работу дабы развлекать какую-то ополоумевшую старуху!!!
Нет, правильно сказал великий император, – … в … токмо в … Бога … в душу … мать … …, – не хорошо конечно, зато правдиво. – Решила Ольга.
Здесь надо заметить, что последние месяцы, она всерьез занялась самообразованием в такой непростой и, в общем-то, малоподходящей для красивой девушки с высшим медицинским образованием, области как русский мат.
Нет, вы не подумайте ничего дурного. В обыденной жизни, Ольга старательно избегала нецензурных выражений, справедливо полагая, что при беседе с культурными людьми вполне достаточно и литературного языка. Заняться филологическими изысканиями её заставила 'производственная необходимость'. Увы и ах, но частенько, случалось так, что приезжая по какому-нибудь срочному вызову: – 'спасите, помогите, человек умирает', – она заставала пациентов, находящихся в крайней стадии алкогольной или наркотической интоксикации, каковые пациенты категорично отказывались понимать обычный русский язык.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
