Не говоря ни слова, не глядя на Ричарда, она стянула простыню с его тела, завернулась в нее и, пошатываясь, вышла из спальни, ища одежду, которую совсем недавно он в порыве страсти срывал с ее тела.
Ричард пошел за ней, направившись к кухне открытой планировки. Полное отсутствие эмоций сковало Изабеллу. Одевшись и с трудом приведя себя в порядок, она повернулась к Ричарду.
Он приподнял кружку:
– Кофе? Или теперь ты пулей вылетишь отсюда?
– Ты имел полное право так поступить. – Ее голос звучал хрипло и резко, как это бывало всякий раз, когда он заставлял ее кричать в многократном экстазе. Сейчас это лишь подчеркивало ее унижение. – Я заслуживаю всего, что бы ты ни сделал или ни сказал. После всего, что ты со мной сотворил, я закрыла глаза на боль, которую ты мне причинил, и снова бросилась в твои объятия.
– И даже теперь ты бросилась бы в них снова, если бы я тебе позволил. Но мне это уже неинтересно. С меня хватит.
Стиснув зубы, Изабелла вымолвила:
– Что ж, тогда я могу порадоваться, что уж теперь действительно никогда тебя больше не увижу. И в чем бы ты себя ни убеждал, это с меня хватит, я вне игры.
– Да, ты вне игры. Это еще одно, чего я добивался.
Она нахмурилась:
– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
– Ты закончишь здесь все дела. Скажешь своим новым деловым партнерам, что передумала насчет сотрудничества. Ты разорвешь договор о найме дома, соберешь вещи и уедешь из города, а лучше – из США. И на сей раз ты никогда больше не вернешься.
Глава 4
За первые двадцать четыре года жизни Изабелла выдержала так много жестоких ударов, что считала, будто ничто уже не может потрясти ее снова.
Но тут она встретила Ричарда. Каждая секунда с ним – и из-за него – была последовательностью потрясений и сокрушительных ударов. Когда он ушел, Изабелла упорно боролась, чтобы удержаться на плаву. Варианта сдаться просто не существовало. У нее не было иного выбора, кроме как двигаться вперед. Изабелла предполагала, что может однажды встретить Ричарда, но считала, что уже не способна на безумные страсти. Но стоило ему снова появиться, как она с готовностью отмахнулась от всего своего здравомыслия.
А теперь он стоял перед ней, босой, в одних только брюках, небрежно прислонившись к столешнице своей футуристической кухни. Он невозмутимо потягивал источавший восхитительный аромат кофе, явно смакуя его вкус и ее потрясение.
Оцепенение, вызванное оскорблением и самоуничижением, разбилось под ударом негодования.
– Кем это, черт возьми, ты себя возомнил? Да как ты смеешь указывать мне, что делать?
Он пронзил ее взглядом, заставившим бы задрожать даже матерых уголовников.
– Поверь мне, тебе лучше не знать, на что я способен.
– О, я знаю достаточно, чтобы предположить самое худшее!
Он снова спокойно отпил кофе:
– По твоему вызывающему ответу я делаю вывод: то худшее, что ты можешь себе представить, и близко не лежит к правде. Ты ошибаешься, и это, видимо, результат моей собственной оплошности. Если я создал впечатление, будто это переговоры, приношу свои глубочайшие извинения. Вынужден извиниться и за предыдущее утверждение, будто у тебя всегда есть выбор. Со мной у тебя никогда нет выбора. Конечно, ты всегда можешь совершить роковую ошибку, сделав неправильный выбор. Но я настоятельно рекомендую этого не делать.
Даже его манера запугивать казалась сексуальной… Ненавидя себя, Изабелла злобно взглянула на него:
– Я не собираюсь что-то там выбирать. Я буду игнорировать и тебя, и твои безумные требования.
– Мне останется лишь принудить тебя, раз ты сама осложняешь себе жизнь.
– Приложи к этому максимум усилий. «Осложнять» – мое второе имя.
Губы Ричарда насмешливо дернулись.
– Смею заверить, тебе не понравилось бы, если бы я прибег к крайним мерам.
– К каким еще крайним мерам? Ты мне угрожаешь?
Его глаза, превратившись в щелочки, помрачнели.
– Не дури.
И снова его, казалось, оскорбило предположение, что он способен физически навредить ей. Но Изабелле не стоило в очередной раз попадаться на эту удочку.
Она накручивала ремешок сумочки вокруг руки, пока пальцы не онемели.
– Все ясно, ты не приканчиваешь людей, если можешь их помучить. Ты даже не убил Бертона, просто отправил его в ад гораздо хуже, чем тот, на который я могла надеяться.
– Предполагаешь, что я и с тобой мог бы сделать то же самое?
– Я не предполагаю, я знаю. – Изабелла обхватила себя руками, силясь унять объявшую ее дрожь. – Я не была бы женой авторитета целых четыре года, если бы не использовала методы и источники, которые помогали ориентироваться в его мире и в случае необходимости претворить в жизнь план спасения.
Его взгляд снова вспыхнул жаром, на сей раз с оттенком… восхищения?
– В точку. Ты так мастерски стерла свою биографию! Как-нибудь при случае нам стоит обсудить это и обменяться способами обмана.
Будто загипнотизированная, Изабелла смотрела на Ричарда, не понимая, как ему удавалось говорить вот так… достигая самых основ ее существа. Бессилие вывело ее из себя.
– Ничего из того, что я для себя разработала, тебе не пригодится. По сравнению с твоими способностями мои – ничто. И я прибегаю к обману, только чтобы выжить. В твоем же случае это основа карьеры и характера, предпочтительное поведение, даже удовольствие. Но ты прав.
Он вскинул бровь:
– Ты о моем совете не делать заведомо ошибочный выбор?
– В том, что ты способен сделать со мной то же самое, что и с Бертоном. Я знаю, куда ты отправил его. – Она покачала головой, и тошнота, подкатившая к горлу в самом начале разговора, только усилилась. – Я многое повидала в жизни, но даже после этого мне трудно представить, что мог изобрести твой извращенный мозг.
Снова пронзив ее взглядом, Ричард поставил кружку, выпрямился и подошел ближе.
Чувствуя себя более незащищенной теперь, когда дневной свет не давал возможности спрятаться, Изабелла все-таки стояла на своем:
– Если угроза физической расправы не входит в число твоих крайних мер, тогда что же? Если ты думаешь, что меня испугает твое обещание рассказать обо мне Роуз и Джеффри, ты ошибаешься. Выйдя отсюда, я прямиком направлюсь в клинику и расскажу им все.
Судя по насмешливому взгляду, Ричард не верил, что она на это способна. Вслух же он издевательски бросил:
– У меня есть немало способов заставить тебя подчиниться.
– Почему же ты просишь, чтобы я это сделала?
– Я не прошу. Я приказываю.
Она закатила глаза:
– Да, да… я уже это поняла. Ты – человек, которому стоит только подумать, и все вокруг сорвутся выполнять твои желания. Брось восторгаться своим невероятным могуществом, надоело. Говори прямо.
