временами благо, — улыбнулась Драгана, как-то незаметно сбрасывая образ восторженной дурочки. — Ну что же, должна сказать, что вы себя прекрасно проявили в этом деле. Экспедиция оказалась просто невероятно успешной, и это, вне всякого сомнения, исключительно ваша заслуга. Круг у вас в долгу, но признаюсь откровенно, я не знаю, как вас наградить. Будь вы обычным студентом из мещан, бесплатное образование было бы достойной наградой, но для вас, я думаю, это несущественные расходы. Так какую награду вы хотели бы получить? Не стесняйтесь, я постараюсь удовлетворить любое разумное желание.
Мне тут же вспомнилось наставление Воланда[9] — совершенно жизненное, как мне кажется. И взгляд Драганы при этом мне совсем не понравился — очень внимательный и оценивающий. Какое-то шестое чувство подсказывало мне, что просить что-то будет не самой лучшей идеей.
— Не думаю, что моя заслуга настолько значительна, чтобы претендовать на какую-то особую награду, сиятельная, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Меня вполне устроило то, что Круг не стал претендовать на подаренный мне сатурат.
— Что ж, скромно! — сказала Драгана, разрывая зрительный контакт и снова превращаясь в дружелюбную собеседницу. — Но безусловно похвально! Кстати, раз уж мы с вами встретились… скажите, Кеннер, как вы относитесь к своей бабушке?
Полагаю, она имеет в виду вовсе не мать Бориса Ярина, о которой я совершенно ничего не знаю — кроме того, что она, вероятно, существует.
— Мы с ней никак друг к другу не относимся, сиятельная, — ответил я. — Мы существуем как бы в разных измерениях.
— И вы никогда не думали помириться?
— А я с ней и не ссорился.
— Хорошо, сформулирую по-другому, — улыбнулась Драгана. — Вы не хотели бы наладить с ней отношения?
Интересно, к чему этот разговор? Не совсем понятно, с чего бы вдруг такой интерес, а главное — чего она хочет? Она хочет, чтобы я наладил с Ольгой отношения или наоборот, чтобы не налаживал? Надо бы ответить как-то нейтрально.
— Я не имею ничего против Ольги Ренской, — осторожно начал я, — и в принципе, я всегда предпочитаю дружить, нежели враждовать. Но в этом вопросе есть один важный фактор: моя мать. Готова ли она восстановить отношения со своей матерью? Я думаю, вы сами понимаете, что я не могу игнорировать её позицию. При этом для меня совсем не очевидно, что сама Ренская заинтересована в налаживании с нами отношений. Поэтому боюсь, что я не в состоянии дать вам какой-то определённый ответ, сиятельная.
— Понимаю, понимаю, — сочувственно покивала Драгана, — с родственниками всегда всё очень сложно. Ну что же, не буду отнимать ваше драгоценное время, Кеннер. Спасибо, что заглянули развлечь меня своим рассказом. Не стесняйтесь заходить ко мне при случае, буду всегда рада вас видеть.
Да-да, обязательно буду забегать поболтать между делом. Немного посплетничать, чайку попить. Развеять скуку, в общем.
— Благодарю вас за беседу, сиятельная Драгана, — сказал я, вставая и кланяясь. — Позвольте на этом покинуть вас.
* * *
Завод «Милик» Кира не любила. Он был постоянным напоминанием о её позорном фиаско, когда она повелась на возможность заработать много, быстро и без усилий — тот безотказный крючок, на который испокон веков ловят жадных дурачков. Вот и Кира на него клюнула, и было бы полбеды, если бы она клюнула сама, но она ещё и втащила всю семью в ненужную и опасную войну. Да, семья победила и вышла из этой истории с неплохой прибылью, но Кира прекрасно понимала, что в этом никакой её заслуги не было — её ошибку исправил господин. И оттого что он не упрекнул её ни словом, было ещё тяжелее — когда тебя ругают, как-то сами собой придумываются оправдания, а вот так оправдаться никак не выходило.
Кира предпочла бы вообще забыть о «Милике», но хотя положение с ним понемногу выправлялось, завод по-прежнему оставался проблемным активом. Так что бывать здесь приходилось часто, и настроения от этого совсем не прибавлялось. Вот и сейчас она шла по коридору заводоуправления в совершенно отвратительном расположении духа, когда из-за двери, мимо которой она проходила, донеслись какие-то крики. Кира поморщилась, но всё же остановилась и прислушалась. На двери красовалась табличка «Отдел снабжения». Она поколебалась, но затем всё же толкнула дверь и решительно вошла.
Спорили двое. Одного из них — вальяжного мужчину с заметным животом в деловом костюме, — Кира регулярно видела на совещаниях, хотя общаться непосредственно с ним ей ещё не доводилось. Второй был с виду типичным ботаником, а его свободный стиль одежды был довольно характерен для цеховой публики. Кира никогда не встречала его раньше.
За бесплатным представлением с интересом наблюдал весь персонал отдела. Некоторое время спорщики продолжали орать друг на друга, не замечая, что зрителей у них добавилось. В конце концов они обратили внимание на то, что атмосфера неуловимо изменилось; спор как-то сам собой затих и дискутанты уставились на Киру.
— Что здесь происходит? — потребовала объяснений Кира.
— Простите, госпожа, — робко проблеял тот, что в костюме. — Всего лишь мелкое недопонимание. Обычный рабочий вопрос. Этого больше не повторится.
— Вы начальник отдела снабжения, правильно? — Кира пристально посмотрела на него.
— Именно так, госпожа, — слегка заикаясь, подтвердил тот. — Павел Пекшин, к вашим услугам, госпожа.
Кира посмотрела на второго участника дискуссии.
— А кто вы?
— Кирилл Евдокимов, госпожа, — представился тот, — старший технолог механического цеха.
— Теперь объясните мне суть вашего спора.
— Госпожа, это мелкий рабочий момент, — немедленно вклинился Пекшин, — и мы его уже решили.
Кира посмотрела на него ледяным взглядом, и тот немедленно увял.
— Помолчите, уважаемый, я спрашивала не вас. Итак?
— Это не мелкий вопрос, госпожа, — заговорил Евдокимов. — Отдел снабжения заказал заготовки у нашего поставщика, но указал неправильную марку стали. Их технолог давно с нами работает; он удивился и обратился в наш отдел снабжения, но уважаемый Павел подтвердил заказ. Мы с тем технологом, к счастью, хорошо знакомы, поэтому он всё-таки не стал пускать заказ в работу, а решил сначала спросить меня.
— Какие последствия могут быть из-за выбора неправильной стали?
— Мы используем сталь 23, которая хорошо держит закалку и устойчива к истиранию. Отдел снабжения указал в заказе сталь 28Б, которая плохо закаливается и обладает повышенной вязкостью.
— Объясните понятнее последствия такой замены.
— Основным следствием будет то, что готовые узлы будут служить недолго, — объяснил Евдокимов. — Они вряд ли будут вырабатывать даже гарантийный срок.
Кира хмуро посмотрела на Пекшина. Тот обильно потел и явственно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Объяснитесь, уважаемый.
— Это всего лишь досадная ошибка, госпожа, — зачастил тот. — Мы немедленно её исправим. Виновный будет
