Читаем без скачивания «Если», 2006 № 06 - Журнал «Если»

Ас Орум завис над громадной тушей, еще только что бывшей сторожевым слоном. Да, животное убито. Без всякой надобности. Кровь сочилась из раны. Он проверил. Да, мертво. Больше никаких сомнений быть не могло.

Он вернулся на прежнюю позицию. И успел как раз вовремя. Хищник уже целился. Сейчас он легонько обработает спусковой крючок, для этого ему потребуется по здешнему счету секунда-другая.

Однако модель восемнадцать крайне медлительна по сравнению с обитателями Срединных миров. А дозволенное Охранителям оружие — Слово — срабатывает куда быстрее. И оно прозвучало:

— Выключен!

Тригу показалось, что он все еще спит, но вот-вот уже проснется. И уж тогда дожмет спуск.

Лазурная в растерянности остановилась.

С теми, к кому она приближалась, снова что-то сделалось не так. Один вдруг ни с того ни с сего повернулся — Как и раньше — и со всех ног кинулся прочь. Хотя никто и не собирался гнаться за ним.

Другой же вдруг сделался совершенно неподвижным, хотя находился в позе, очень неудобной для долгого в ней пребывания.

И — что самое странное — успокаивающие образы по-прежнему приходили к ней. Но теперь стало ясно, что идут они не от этого человека. Немного не с той стороны. И…

— Принцесса! Я здесь! Посмотри!

Ас Орум открылся лишь на миг. Он знал, что этого достаточно: в память Лазурной образы глитов заложены изначально, как образы своих. И она узнала. И поняла.

— Идем, Лазурная. Пора домой. Нас ждут. Мино! Иди сюда. Потащим этого вдвоем, быстрее получится. А хотя… Принцесса, ты можешь взвалить его на спину — так, чтобы не очень повредить? Со всеми его штуками.

Домой! Наконец-то пришла пора возвратиться в родные места!

Она даже продудела коротко в хобот, выражая тем свое удовольствие.

А Триг уже проснулся. И очень сильно удивился.

Потому как это ему только казалось, что под пальцем истекает нетерпением спусковой крючок. Не было крючка, не было винтовки. Голубой слонихи не было перед ним. Леса не было вокруг. И вообще, он не увидел ничего привычного. Совершенно ничего.

Потому что находился в чем-то, более всего похожем на большое прозрачное яйцо, в котором он, не чувствуя себя стесненным, был все же ограничен в движениях.

При этом он был не только жив, но и совершенно вроде бы здоров. И, как ни странно, продолжал улыбаться своей фирменной усмешкой.

Повернул голову налево, потом направо, тем самым еще не исчерпав всех своих возможностей: можно было еще посмотреть вниз и — в определенных пределах — вверх.

Он установил, что находится в огромном, по его представлению, зале или эллинге. И справа от него, и слева виднеются такие же прозрачные капсулы, и в каждой из них заключено какое-то живое существо. Хотя среди них ему не удалось заметить ни одного, кого он мог бы опознать и назвать. По соседству с некоторыми капсулами, прямо на стене, были размещены какие-то предметы. Повернув голову до предела, Тригу удалось увидеть, что и рядом с его капсулой располагались вещи, хорошо ему знакомые. Две его винтовки. Ножи. И прочие принадлежности серьезной охоты.

В целом то, что он видел, напоминало ему нечто хорошо знакомое. Но думалось ему как-то с большим трудом, и он не сразу понял: это было похоже на его собственную большую гостиную с охотничьими трофеями на стенах. Только там трофеи эти были мертвыми, а здесь, похоже, их сохраняли живыми.

Окончательно он утвердился в этой мысли, когда, наклонив голову, перевел взгляд вниз. Метрах в пяти под ним оказался пол, и на нем толпилось некоторое количество — десятка два с лишним — каких-то человекоподобных. Даже очень похожих, но все-таки не совсем таких. И все они смотрели на него. А один что-то объяснял, помахивая, похоже, лазерной указкой. Когда она утыкалась в Трига, он невольно вздрагивал, хотя на деле никакой боли не испытывал.

Он вообще не испытывал почти ничего: ни голода, ни жажды, никаких естественных потребностей и даже не мог дать себе отчета в том: дышит он или нет. Но, наверное, дышал все же. Потому что был, несомненно, жив.

А те, что толпились внизу, смотрели на него, и если их мимика соответствовала человеческой, то лица выражали у кого — отвращение, у кого — гнев. И ни на одном не было заметно сочувствия.

Время шло. Одни любопытные внизу сменялись другими. Триг по-прежнему чувствовал себя хорошо. Хотя из всех людских возможностей у него осталась лишь способность думать и понимать.

Он понял, что попал крепко. И, кажется, надолго. Может быть, навсегда.

Конечно, при желании это тоже можно было считать славой. Причем не одного лишь земного, но прямо вселенского масштаба.

Ему очень хотелось понять, что именно те, внизу, говорили.

Но, к сожалению, язык их — а может быть, языков было несколько — совершенно ему не знаком и даже не напоминал ничего.

Вот и хорошо; потому что иначе он услышал бы очень много неприятного в свой адрес.

Хорошо также, что он не мог видеть — а если бы и видел, то не мог бы прочесть и понять то, что значилось снаружи на стене этого помещения. А было там вот что:

МУЗЕЙ САМЫХ ГНУСНЫХ ХИЩНИКОВ МИРОЗДАНИЯ.

Что делать: слава, как и наука, требует жертв.

Карл Фредерик

Молитва о погибшей парамеции

Ленивым утром — ведь до начала уроков еще целый долгий месяц, — жарким уже в десять часов утра, Ральф мог на минутку попытаться представить себя счастливым. Он наблюдал, как его младший брат резво скачет и шумно пинает по тротуару алюминиевую банку из-под газировки. Алекс, одетый в чистые белые шорты и голубую рубашечку-поло, действительно выглядел счастливым. Большие и важные вещи, казалось, обходили его стороной, не слишком задевая, и месяц назад он перенес ужасную весть гораздо спокойнее, чем кто-либо другой. Ральф испытал мучительный приступ зависти.

Далеко впереди, примерно в десяти минутах ходьбы, Ральф хорошо видел очень знакомое приземистое здание, соперничающее с утренним солнцем яркой белизной — Малый мировой аквариум. Сегодня, как и вообще по четвергам, детей туда пускали бесплатно.

Ральф прихлопнул комара, потом опустил взгляд на пропеченные солнцем плиты тротуара и постарался не наступать на стыки — хотя теперь это вряд ли что-нибудь значит.

Звук жестянки, с долгим грохотом выкатившейся на мостовую, привлек его внимание, и он увидел, что брат остановился у перекрестка в ожидании зеленого света. Наклонившись вперед и уперев руки в колени, Алекс изучал через окошко газетного автомата первую страницу свежего выпуска.

Ральф подошел и, не обращая внимания на заголовки статей про войну, взглянул на фотографию.

— Это вибрационно-энергетическая пушка, — указал Алекс на газетный снимок.

— Ага, — согласился Ральф. — Класса «Шива-2».

Алекс ткнул пальцем в пластиковое окошечко:

— А это бомбер-беспилотник Джи-7.

— Великоват он для Джи-7, — засомневался Ральф. — Думаю, это Джи-11.

Он изобразил ладошкой полет аппарата, сопровождая движение звуком падающей бомбы.

В этот момент в отражении на пластике окошка Ральф увидел зеленый свет.

— Пойдем, — сказал он.

Два рада огоньков, утопленных в асфальте мостовой, замигали янтарными вспышками, обозначая пешеходный переход. Это было очень похоже на огни взлетной полосы на аэродроме, и Алекс, расправив руки, словно крыло самолета, гудя, жужжа и обгоняя брата, побежал по улице.

Когда Ральф прошел через вращающиеся двери Малого аквариума, его охватило знакомое ощущение — будто он вдруг перенесся в открытый космос. После яркого летнего солнца за дверью его ждала темнота, он вглядывался в нее широко открытыми глазами, и по мере того как глаза привыкали к полумраку, мир тьмы постепенно открывался мальчику. Внезапная прохлада после жары заставила кожу покрыться мурашками, ведь он, конечно, был одет по-летнему, в тонкую рубашку и шорты. Ральф вдыхал резкий запах большого свежевымытого общественного здания и слышал тихое жужжание кондиционеров, похожее на звук далеких моторов.

После того как мальчики прошли через рамки металлоискателей и химических детекторов, они промчались мимо киоска сувениров и бросились в зал игровых автоматов. Все игры были бесплатными — и это хорошо, обучающие тоже — и это плохо. Но любимая игра Ральфа «Меткий стрелок» — самая замечательная, и то, что у нее нет прорези для монет — настоящее чудо!

Зал был набит битком: притопала толпа скаутов, и они совершенно по-свински прибрали к рукам все игровые автоматы, а возле «Меткого стрелка» вообще выстроилась здоровенная очередь.

— Вот гады! — Ральф резко повернулся и двинулся из игрового зала, Алекс пошел за ним. — Мы вернемся позже, когда это стадо уберется отсюда.