они уже спешили к друзьям Подушкина. Подушкин нервничал, что время обеда уже прошло, а они все еще не добрались. Ларионов купил папиросы и нашел какую-то машину, чтобы поскорее добраться до Сретенского бульвара.
А на Сретенском бульваре, как в муравейнике, бурлила жизнь, и все томились в предвкушении появления нового человека, о котором говорили Дмитрий Анатольевич и Алеша, впрочем как и подобает дому, в котором располагалось Главное артиллерийское управление РККА и Народный комиссариат просвещения. Дмитрий Анатольевич шутил, что артиллерийские снаряды палят по просвещенным воробьям.
Здесь любили гостей: старых друзей, новых людей. Среди вхожих в дом не было военных, и поэтому появление Ларионова было для них так же волнительно, как для Ларионова столкновение с «буржуями». Уже пришел Краснопольский, давний приятель семьи, занимавшийся снабжением в тылу, и играл с Дмитрием Анатольевичем в шахматы в гостиной. Алина Аркадьевна суетилась и мешала домовой помощнице Степаниде сервировать стол. Она все время проходила мимо зеркала в коридоре, поправляла букли и брала определенные ноты, словно готовясь к важному выступлению.
– Милочка, ты хоть охладила лимонад? – спрашивала она Степаниду.
Степанида проносилась мимо с подносом и бурчала:
– Уже пятый раз спрашиваете, Аркадьевна.
– Не фонтанируй. Или опять шоколада объелась?
Алина Аркадьевна знала, что Степанида всегда ворчала, когда чувствовала свою вину.
– Иди посиди с нами, Алина, оставь Стешу. Скоро мальчики придут, она с тобой не успевает, – звал из гостиной Дмитрий Анатольевич, не отрываясь от шахматной доски. – Кстати, Миша не сможет зайти. У него какой-то аврал в «Гудке». Он вчера рассказывал снова про свои виде́ния, связанные с Азазель…
– Что мне с вами, Митя? Вы же только думаете о ферзях да турах, а нам надо прилично сервировать и партитуру освежить. И вот всегда так, всегда. Уже мальчики скоро придут, а у Стеши ничего не готово. Кира, Надя вы сделали будуарные процедуры?! – Под будуарными процедурами Алина Аркадьевна разумела туалет и гардероб.
Кира и Надя, одноклассница Киры, выглянули из комнаты Киры.
– Конечно, мама, – спокойно и дружелюбно сказала Кира.
– А где Вера?
– Мама, никто никогда не знает, где Вера, – так же спокойно сказала Кира, без осуждения, а просто объясняя.
– Силы небесные! Моя чертовка, – покачала головой Алина Аркадьевна и улыбнулась. – А Алеша? Где Алеша? Алеша! Вот парочка: куда-то опять подевались…
– Вы даете Верочке столько свободы, – заметил Краснопольский, медленно передвигая своими крепкими короткими пальцами фигуру по доске.
Дмитрий Анатольевич выглядел счастливым.
– Верочка – моя последняя дочка. Младшим детям всегда позволяют дольше озорничать. Она всегда имеет свое мнение, так что же тут дурного? Я бы переживал, если бы у моей дочери его не было. Вера крепко стоит на ногах, в ней есть убежденность молодой правоты. Она – любимица Миши…
Краснопольский приподнял короткие мохнатые брови.
– Да, безусловно, Вера – милая барышня. Но она лишена прагматизма. Другое дело – Кирочка. Как мудра, как степенна, как выдержанна, хоть и не намного старше сестры.
Дмитрий Анатольевич знал, что Краснопольскому нравилась Кира, и тот ждал, чтобы попросить ее руки, когда Кира окончит через год школу. Дмитрий Анатольевич считал, что Кира подходит Краснопольскому с его уверенностью и рационализмом, но всегда был душой на стороне Веры и Алеши, подтрунивавшими над Краснопольским и Кирой. Кира была настолько степенна для своих лет, что странным образом Дмитрий Анатольевич не считал предосудительным видеть парой Киру и Краснопольского, при том что тому было уже далеко за тридцать.
– Вот, хотел показать вам абонемент, Дмитрий Анатольевич, – вспомнил Краснопольский, вытаскивая плотную бумагу из кармана пиджака. – Абонемент на спектакли. В пятницу…
Дверь в прихожую отворилась, и порыв сквозняка, возникший стремительно, как эти двое молодых людей – Алеша и Вера, – ворвался в комнату и вырвал абонемент из рук Краснопольского. Алеша и Вера вбежали в гостиную, перекрикивая друг друга и хохоча.
– Папа! – Вера бросилась к отцу и расцеловала его. – Как великолепно, папа! Мы с Алешей решили подарить этому Ларионову Тютчева!
– Вера настояла! Я хотел томик с Русланом и Людмилой, но Вера не дала.
– Мой абонемент…
– Он наверняка не раз читал Руслана и Людмилу, Алеша! – не переставала Вера. – Как же иначе?! Так Тютчев очень мил, правда, папа, правда?
Дмитрий Анатольевич усадил Веру на колени.
– Что вы ищете, Леонид Самойлович? – удивилась Вера.
– Свой абонемент, – смеясь, сказал Дмитрий Анатольевич.
– Алеша, сюда! – Вера соскочила с рук отца и увлекла Алешу к себе в комнату.
– Верочка, Алеша, ну как такое допустимо? – взволнованно всплеснула руками Алина Аркадьевна. – Мальчики вот-вот приедут, а вы еще не переоделись. Вера, надень платье, дорогая. Как же можно со двора приходить так поздно и такой неубранной, когда к нам гости? И Женя приедет, а его так долго не было, и он так много тебе писал!
Вера поморщила нос.
– Так Женя и его Ларионов пусть видят меня такой, как есть.
– Нет, своенравная и упрямая. Иди же скорее помойся да надень платье, и непременно в горошек, оно тебе очень идет!
Вера и Алеша, смеясь, забежали в комнату. Вера положила томик Тютчева на стол и задумалась.
– Послушай, Алеша, – сказала она тихо. – Скажи мне про твоего Ларионова. Кто он?
– Вера, он – комбриг и…
– Нет, ты скажи, он добрый? Если он добрый, я смогу его полюбить.
Алеша подошел к Вере и взял ее за руки.
– Какая же ты милая и умная, моя Вера. А Ларионов отличный. Я же видел его глаза. Он – храбрый и хороший. Наш человек, Вера, вот что я тебе скажу!
Вера запрыгнула на диван с ногами.
– Как отлично!
– Только не приставай к нему и не пугай Женьку. Он краснеет от твоих насмешек.
Вера зарылась в подушки и засмеялась.
– Женька такой славный, Алеша, ты же знаешь, что я люблю его. Он – милый, хороший друг. Только потешный!
– Верочка, ты еще будешь гордиться мной и Женькой. Из него выйдет настоящий врач! Папа его научит. Нашей молодой стране нужны хорошие врачи!
Вера спрыгнула с дивана.
– Иди уже, Алешка, мне надо переодеться! Глупо, а надо, чтобы мама не расстраивалась. А вот мыться некогда…
– Стеша! – послышалось из-за двери. – Поди скорее открывай, в дверь звонят, или ты опять шоколад ешь?! Боже мой! Где моя «Анна на шее»? Я забыла надеть кулон, который мне подарил Дмитрий Анатольевич. Он должен быть непременно к этому платью. Стеша! Быстрее! Да нет, кулон же сначала. Алеша, ты открой, я не могу носить это платье без кулона… Митя, Леонид Самойлович, Кира, Надя, уже гости пришли, где же все?.. Вера-то, Вера, помылась? Переоделась?.. Кто-нибудь мне
