— Нет-нет, вовсе нет! — Тед отмахнулся от вопроса прежде, чем вопрос был толком задан. (Вечером, когда Бобби не засыпал дольше обычного, он подумал, что Тед словно бы боялся произнести это слово вслух.) — Есть много людей, самых обыкновенных, которых мы не видим. Официантку, которая возвращается домой, опустив голову, держа бумажный пакет со своими ресторанными туфлями. Стариков, вышедших днем в парк прогуляться. Девочек-подростков с бигуди в волосах и в наушниках, настроивших свои транзисторы на “Отсчет времени” Питера Триппа. Но дети их видят. Дети видят всех. А ты, Бобби, ты все еще ребенок.
— Да вроде таких типчиков трудно не заметить.
— Ты думаешь о куртках. Туфлях. Аляповатых автомобилях. Но именно это заставляет некоторых людей — вернее очень многих людей — отворачиваться. Ставит маленькие шлагбаумы между глазами и мозгом. В любом случае я не позволю тебе рисковать. Если увидишь людей в желтых плащах, НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ К НИМ. Не разговаривай с ними, даже если они заговорят с тобой. Не представляю, что так случится. Думаю, они тебя попросту не увидят — точно так же, как большинство людей не видит их. Но есть много такого, чего я о них не знаю. А теперь скажи, о чем я сейчас говорил. Повтори. Это важно.
— Не подходить к ним и не разговаривать с ними.
— Даже если они заговорят с тобой. (Это было сказано нетерпеливо.) — Даже, если они заговорят со мной. Ну да. Но что мне тогда делать?
— Сразу вернуться сюда и сообщить мне, что они поблизости и где именно ты их видел. Иди, не торопясь, пока не убедишься, что им тебя не видно, а тогда беги. Беги как ветер. Беги, будто за тобой весь ад гонится.
— И что вы тогда сделаете? — спросил Бобби, но, конечно, он и сам знал. Пусть он не так все подмечает, как Кэрол, но он ведь и не круглый дурак. — Вы уедете, верно?
Тед Бротиген пожал плечами и допил шипучку, избегая глаз Бобби.
— Решу, когда придет время. Если оно придет. Если мне повезет, то чувство, возникшее у меня в последние дни — мое ощущение этих людей, — исчезнет.
— А так уже бывало?
— О да! Ну а теперь почему бы нам не поговорить о более приятных вещах?
Следующие полчаса они обсуждали бейсбол, потом музыку (Бобби изумился, выяснив, что Тед не только знал произведения Элвиса Пресли, но некоторые ему даже нравились), а потом надежды и страхи Бобби, связанные с переходом в следующий класс в сентябре. Все это было интересно, но за каждой темой Бобби ощущал незримое присутствие низких людей. Низкие люди таились тут, в комнате Теда на третьем этаже, точно зыбкие тени, которые невозможно четко разглядеть.
Но когда Бобби собрался уходить, Тед снова к ним вернулся.
— Смотри внимательнее по сторонам, — сказал он. — Не увидишь ли признаков, что мои.., мои старые друзья где-то здесь.
— Каких признаков?
— Гуляя по городу, высматривай объявления о пропавших собаках и кошках на стенах, в витринах, на столбах фонарей. “Пропала серая кошечка с черными ушками, белой грудкой и кривым хвостиком. Позвоните ИРокез семь-семьдесят шесть-шестьдесят один”. “Пропала маленькая дворняжка, помесь с биглем, откликается на кличку Трикси, любит детей, наши хотят, чтобы она вернулась домой. Позвоните ИРокез семь-ноль девять-восемьдесят четыре. Или принесите. Дом семьдесят семь по Пибоди-стрит”. Вот в таком духе.
— О чем вы говорите? Черт! Они что — убивают чужих собак и кошек? По-вашему…
— По-моему, большинство этих животных вообще не существует, — сказал Тед. Голос у него был усталый и грустный. — Даже когда приклеена маленькая нечеткая фотография, я считаю, что это чистая фикция. По-моему, такие объявления — это форма передачи сведений, хотя не знаю, почему бы людям, которые их развешивают, просто не пойти в “Колонию” и не обменяться ими за жарким с картофельным пюре. А куда твоя мама ходит за покупками, Бобби?
— В “Любую бакалею”. Она совсем рядом с агентством мистера Бидермена.
— А ты с ней туда ходишь?
— Иногда. — Когда он был маленьким, то встречал ее там каждую пятницу. Читал телевизионную программу у стойки с журналами, пока она не приходила. Он любил конец пятницы, потому что с него начинались выходные, потому что мама позволяла ему толкать тележку, а он играл, что это гоночный автомобиль, и потому что он ее любил. Но Теду он ничего этого не сказал. Черт! Ему же было всего восемь!
— Поглядывай на доску объявлений, которые в каждом супермаркете перед кассами, — сказал Тед. — На ней ты увидишь несколько напечатанных от руки карточек с объявлениями вроде: “ВЛАДЕЛЕЦ ПРОДАЕТ АВТОМОБИЛЬ”. Высматривай объявления такого рода, которые прикноплены к доске вверх ногами. Есть в городе еще супермаркеты?
— Около железнодорожного моста. Мама туда не ходит. Говорит, что мясник на нее пялится.
— А ты сможешь проверять объявления и там?
— Ага.
— Пока все хорошо, очень хорошо. А теперь… Ты знаешь квадраты для “классиков”, которые дети всегда рисуют на тротуарах?
Бобби кивнул.
— Высматривай такие, рядом с которыми нарисованы звезды или луна, или же они вместе. Обычно разноцветными мелками. Высматривай хвосты воздушных змеев на проводах. Не змеев, только хвосты. И…
Тед умолк и, хмурясь, задумался. Когда он достал “честерфилдку” из пачки на столе и закурил, Бобби подумал вполне логично: “А ведь он псих. Совсем чокнутый”.
Да, конечно, какие могут быть сомнения? Он только надеялся, что при этом Тед все-таки осторожен. Если его мама услышит, как Тед несет такое, она не позволит Бобби и близко к нему подойти. И наверняка пошлет за белыми халатами.., или попросит старину Дона Бидермена сделать это за нее.
— Знаешь часы на площади, Бобби?
— Само собой.
— Они могут отбивать не тот час или будут бить в промежутках, И еще, ищи в газетах заметки о мелком вандализме в Церквах. Мои друзья не любят церкви, но никогда не позволяют себе лишнего. Они стараются пригибаться пониже — прошу прощения за каламбур. Есть и другие признаки их присутствия. Но я не хочу тебя перегружать. Лично я считаю, что наиболее верный из них — объявления.
— “Если увидите Рыжулысу, пожалуйста, верните ее домой”.
— Вот имен…
— Бобби? — Это был голос его матери, а затем вверх по ступенькам зашуршали ее субботние тапочки. — Бобби, ты наверху?
3. ВЛАСТЬ МАТЕРИ. БОББИ ПРИСТУПАЕТ К РАБОТЕ. «ОН ТЕБЯ ТРОГАЕТ?» ПОСЛЕДНИЙ ШКОЛЬНЫЙ ДЕНЬ
Бобби и Тед виновато переглянулись. Оба выпрямились, как будто не просто вели чокнутый разговор, а и занимались чем-то чокнутым.
"Она заметит, что мы что-то затеяли, — в отчаянии подумал Бобби. — Это же у меня на лице написано”.
— Нет, — успокоил его Тед. — Совсем нет. Ее власть над тобой в том, что ты этому веришь. Такова власть матери.
Бобби ошеломленно уставился на него. “Вы читали мои мысли? Вот сейчас?"
Но его мама уже почти поднялась на площадку третьего этажа, и у Теда не было времени на ответ, даже если бы он захотел ответить. Но в его лице ничто не показывало, что он ответил бы, будь на это время. И Бобби тут же засомневался, а слышал ли он то, что вроде бы услышал?
Тут в открытой двери появилась его мать, переводя взгляд с сына на Теда и снова на сына — оценивающий взгляд.
— Так вот ты все-таки где, — сказала она. — Господи, Бобби, ты что — не слышал, как я тебя звала?
— Так, мам, ты же вошла прежде, чем я рот успел открыть. Она хмыкнула. Ее губы сложились в ничего не значащую улыбочку — обычную ее машинально-вежливую улыбочку. Ее взгляд продолжал метаться между ними, высматривая что-то неуместное, что-то ей не нравящееся, что-то плохое.
— Я не слышала, как ты пришел с улицы.
— Ты спала у себя в кровати.
— Как вы сегодня, миссис Гарфилд? — спросил Тед.
— Как огурчик.
А ее взгляд все переходил и переходил с одного на другого. Бобби понятия не имел, чего она доискивается, но виноватое выражение, наверное, исчезло с его лица. Если бы она увидела, он бы знал, знал бы, что она знает.
