Но на этот раз был только кофе, ликер, шоколад и чудовищный счет, который деликатно положили на свободный угол стола. Израильский гость почему-то в упор не замечал этого белого листика, и когда Дима потянулся к нему, его рука не сделала ни малейшего движения.
На следующий день мне нужно было уезжать в Москву, и я щедрой рукой оделила его двумя выходными днями. Встречая меня на вокзале, Дима поинтересовался, не могу ли я занять ему полтинник до зарплаты. Я сделала это без колебаний, ведь это давало мне право выспросить последние новости, а мне страсть как хотелось проверить, насколько я проницательна. Последние известия с театра военных действий были такие: к брату приезжают родственники из Полтавы, а родственники из Харькова уже приехали. Да-да, два дня, как приехали. Где живут? Естественно, у них. Да нет, он не против повидать свою троюродную сестру, но зачем, спрашивается, она привезла своего мужа и двоих детей? Один не вылазит из туалета, другой — из холодильника. Зачем деньги занимает?! Продуктов купить, кормить всю эту ораву. Да, еще вечером из Полтавы приедут двое.
![]()
— Дима, а почему бы вам не взять денег на продукты у вашего Менахема? — коварно поинтересовалась я.
— Ну, он все-таки гость! Его бы мы прокормили, но всю эту толпу…
Из Полтавы приехало пятеро: родной брат израильского гостя с женой, двумя сыновьями и соседским мальчиком, который захотел увидеть столицу.
— Где же они размещаются? — полюбопытствовала я. — У вас ведь три комнаты…
— Ой, молчите! — простонал гостеприимный хозяин. — Миша в спальне, харьковчане в детской, полтавские спят в гостиной, и Ленка там же, а мы с Мариной на кухне, на диване. Я утром встал, а спина буквой «зю», думал — не разогнусь.
Я замаскировала хихиканье под сочувственный вздох.
— Но хуже всего — дети. Жрут — что саранча, Марина от плиты не отходит. Грохот стоит неимоверный, один в компьютер играет, другой музыку слушает, младшие целый день какие-то дебильные мультики смотрят…
— Может, снять все-таки что-то отдельное?
— Ничего, полтавские завтра сваливают, может быть… Ленка вчера не ночевала дома, говорит, у подруги… Знаете, Юля, я детей, в принципе, люблю. Была бы жизнь получше — заделали бы Ленке братика или сестричку. Но этих нужно в вольере держать и еду подавать через решетку на вилах. Вы знаете, что они сделали? Сунули в микроволновку кастрюлю супа.
Железную!!! Слава богу, никто не пострадал, но грохоту было и микроволновке капец!
Вечером ко мне явилась Ленка собственной персоной и спросила, не могу ли пустить ее спать на коврике у дверей своих роскошных апартаментов на Десятинной. С Ленкой мы вместе ходили в бассейн и по магазинам, этим наша дружба и ограничивалась, поэтому я напрямик спросила, какого черта я должна селить ее на своей территории.
— Понимаете, я в очень трудном положении. Вчера я ночевала у подружки, но ее мама против…
— Ничего, ты молодая, поспишь на полу рядом с двоюродными братиками! — безжалостно сообщила я.
— Да я не против! Понимаете, дядя Миша… Он… он ко мне пристает. Ну, не то чтоб пристает, но смотрит… Я в кухне переодевалась, а он на дверях занавеску отодвинул и смотрел. А если я папе скажу, он его на части порвет.
— Ну и хорошо!
— Нехорошо! Так он папе денег даст.
— Надежды юношей питают! Ну, каков фрукт! К собственной племяннице!
— Я ему не родная племянница, ведь папа мне не родной папа. Так можно я у вас поживу?
Я посмотрела на Ленку без всякого удовольствия. Будь моя воля, я бы построила всех девиц ростом выше метр шестьдесят восемь у глухой бетонной стены и с наслаждением расстреляла из РПК (для пацифистов сообщаю — ручной пулемет Калашникова). Но не выгонять же несовершеннолетнюю еврейскую девушку модельного типа в объятия сутенеров и прочих нехороших людей?! Ей было позволено остаться, но только в том случае, если она не будет попадаться на глаза моим гостям.
Ленка рассказала мне сводку последних событий: младшие родственники не поделили телевизор, и теперь между ними идет война не на жизнь, а на смерть, днем из Черновцов приехала бабушка с дедушкой. Бабушка ничего, только готовить норовит. Что в этом плохого? А это никто есть не может. Мама расстраивается — продуктов жалко. А вот дедушка — полный мрак! Он на каталке разъезжает по квартире, всем рассказывает, что тут полным-полно зеленых комаров, тучи зеленых комаров! Он требует их немедленно переловить, и все делают вид, что ловят, иначе он писается в знак протеста. Дедушку с бабушкой поселили в детской, харьковчан перевели на кухню, мама сегодня ночует у своих, а папа у соседа сверху. А что виновник торжества?
Ничего, малость утомился обилием родственного внимания, и закрылся в спальне, и телефон туда забрал! А между прочим, ей должен был звонить один мальчик… Были ли гостинцы? Пока не было. И еще, папе неудобно… У мужчин ведь своя гордость, но не могла бы я посодействовать, чтоб ему выдали зарплату на неделю раньше? Завтра, и желательно в первой половине дня. В доме из съестного осталась только коробка овсянки и лоток яиц, но эта орда сметет это за завтраком. А еще, можно она помоет голову моим шампунем? Шампуня в доме тоже не осталось, полтавчане извели на мыльные пузыри, а у нее завтра важное свидание.
От смеха у меня заболела печень, и я решила, что таким образом Всевышний подает мне знак, что надо выступить в роли доброго самаритянина. Я позволила Ленке пользоваться своей косметикой и подарила несколько вещичек из своего гардероба, в десять утра строгим голосом велела Дмитрию зайти ко мне в кабинет и выдала ему зарплату, «топливные» и на автомойку.
— Юля… — проникновенно сказал Дмитрий. — Вы меня спасли!
— А когда этот поц уедет? — бесцеремонно перебила я.
— На этих выходных.
— Послушайте, скажите ему прямо, он же вам денег должен, пусть отдаст! И этот балаган пусть оплатит…
— Балаган, это уж точно! Ночью-то дед такое отколол! Весь день доставал со своими комарами, а ночью стал жаловаться, что его кусают, ну Илья, брат мой из Полтавы, сказал ему, что ночью комаров ловить не будет. Так дед подкатился на каталке, взял пылесос, включил его посреди ночи и давай, типа, комаров ловить! Тут Людкины дети проснулись и со страху в рев. Я наверху у соседа спал, услышал, побежал разбираться, конечно. Лучше б я с Маринкой у тещи спал! В глаза как песку насыпали…
Дмитрий вяло махнул рукой, еще раз поблагодарил и ринулся в супермаркет за продуктами.
Наконец наступил день «X». Все родственники, разумеется, желали проводить взглядом самолет, уносящий дорогого гостя на Землю обетованную, поэтому Дмитрию пришлось нанять микроавтобус.
Я с облегчением изгнала Ленку из своего жилища, а при первой же возможности деликатно поинтересовалась у Дмитрия, дал ли дорогой гость денег и сколько?
— Дал, но всего пятьсот баксов. Короче, то на то и вышло!
Все-таки мой шофер Дима, наверное, не еврей! Потому что оптимист. То на то и вышло?! Как бы не так! Через три дня ему пришли огромные счета из нескольких контор, предоставляющих услугу «Секс по телефону», плюс звонки в Америку и Израиль. Общая сумма была чуть больше пятисот долларов.
* * *
Не все в Израиле пироги да пышки, бюрократический аппарат, сдобренный изрядной толикой законов Торы, поистине страшная машина. Наивный репатриант и не подозревает, что брак и развод таят в себе множество опасностей. В принципе, в Израиле без проблем признается брак, заключенный в любой точке мира, но в стране брак религиозный, и женят только евреев, евреев по маме. Это получается так, когда вы выезжаете, так никого не волнует, с какой стороны в ваши жилы попала семитская кровь, а надумаете жениться или выйти замуж — тут вас грубо ткнет носом израильская действительность. Никакой вы не еврей, а так, ни рыба ни мясо. И что делать? Становиться евреем, то бишь гиюр принимать. Как это делается? Теоретически: идешь к раввину и говоришь о своем твердом желании. Он тебя долго отговаривает, но ты настаиваешь. После чего тебя допускают к экспресс-курсу молодого иудея. Когда раввин решит, что ты знаешь все необходимое, последний штрих — обрезание, у женщин обходится без него.
