Читаем без скачивания Вампиры – дети падших ангелов. Музыка тысячи Антарктид - Молчанова Ирина Алексеевна

Валерий Игнатьевич досадливо поцокал языком и пренебрежительным жестом приказал девушке сесть на место.

Катя поежилась — указка все так же была направлена на нее, холодный голубой взор змеей скользил по лицу, шее, груди. Девушка чувствовала его, как если бы к ней прикасалось что-то холодное и твердое.

— Кто основоположник научного менеджмента? — задал следующий вопрос преподаватель. Указка дрогнула, но свой курс не поменяла. — Екатерина Милеева, ваша очередь.

Катя не успела и рта раскрыть, как Валерий Игнатьевич воскликнул:

— Два в журнал! Такие элементарные вещи должна знать каждая из вас!

«Подумаешь, двойка, не смертельно», — решила Катя. Но не тут-то было, преподаватель кивнул ей.

— К доске, милочка, расскажи-ка нам про управленческие решения. — Сам же уселся за стол и, как она догадывалась, не без удовольствия вывел ей двойку.

Катя прошла к доске. Ноги едва поднимались, бешеный стук сердца заглушал даже звук шагов, руки вспотели, приходилось вытирать их о плотную ткань юбки. Если когда-то ей и доводилось что-то слышать об управленческих решениях, то сейчас, стоя перед всей группой, под пристальным взором Валерия Игнатьевича, она бы с трудом ответила, какого года рождения ее собственная мать.

— Слушаем, — поторопил преподаватель, продолжая оценивающе разглядывать ее с ног до головы как породистую лошадь.

— Я не готова, — выдавила из себя Катя.

«Пусть хоть десять двоек поставит, только бы отпустил поскорее».

Холодные голубые глаза превратились в раскрошенный лед с острыми краями.

— Глупости, — отчеканил он и, поглядев на притихших девочек, сострил: — Не может же она быть абсолютной пробкой, не так ли?!

К щекам прилил жар, Катя прижала ладони к юбке и, стараясь не смотреть на него, спросила:

— Можно мне сесть на место?

— Конечно-конечно, — разулыбался преподаватель, а когда она сделала неуверенный шаг по направлению к своей парте, добавил: — Но только после того, как ответишь.

Между плотными шторами в класс заглянуло солнце и осветило Валерия Игнатьевича. Катя видела, как он вздрогнул, на миг его лицо исказилось точно от сильной боли, но уже через секунду все было как прежде. Только скулы напряглись и губы сомкнулись плотнее.

— Управленческие решения, — неуверенно начала Катя, это выбор, который должен сделать руководитель…

Преподаватель снисходительно улыбнулся.

— Зачем?

Девушка опустила глаза; вместо того, чтоб вспоминать прошлые лекции, у нее в голове крутилось: «Как человек может измениться за одну ночь? Как можно стать, настолько другим? Почему из всей группы он вызвал именно меня? Что я ему сделала? Почему так странно себя ведет? И эти глаза…»

— Чтобы достичь какой-то цели, — придушенно пробормотала Катя.

— Ну и мямля, — раздраженно наградил он ее. Рука с темными волосками на пальцах протянулась к учебнику по основам менеджмента, и в свете ламп на рукаве черной рубашки блеснула золотая запонка.

— Записывайте, — приказал преподаватель.

Все послушно открыли тетради и вооружились ручками, а Катя по-прежнему стояла возле доски и переминалась с ноги на ногу.

— А ты, — устремился на нее ледяной взгляд, — будешь писать на доске!

Катя молча взяла из коробочки мелок. За все три года обучения в колледже она еще никогда не чувствовала себя такой глупой. Преподаватели знали о ее нелюбви к публичным выступлениям, по мере возможности старались поменьше вызывать, даже сам женоненавистник Валерий Игнатьевич никогда не настаивал. И ей наивно казалось, что она его почти не раздражает, как многие другие девушки из их группы.

«Я сошла с ума», — окончательно уверилась Катя, искоса следя за бесстрастным выражением лица преподавателя. Никак у нее не получалось соединить два образа: прежнего Валерия Игнатьевича — кареглазого, немного рассеянного, абсолютно обычного человека, и нынешнего Валерия Игнатьевича — с холодными голубыми глазами, спокойного, и, казалось, напрочь лишенного сострадания.

— Контроль в менеджменте рассматривается в трех аспектах… — многообещающе начал он, откладывая книгу в сторону, как если бы за те несколько секунд, которые он смотрел в нее, успел выучить наизусть. Прежний Валерий Игнатьевич читал все лекции исключительно по учебнику. Многие даже шутили, что если отобрать у него книжку, он и двух слов по своему предмету сказать не сможет.

— Контроль как деятельность аппарата управления… — спокойно продолжал он.

Новый Валерий Игнатьевич выглядел очень уверенным, и Катя поймала себя на мысли, что не замечала раньше у него столь хорошо поставленного голоса. Девушка писала на доске, но буквы расплывались перед глазами, плясали и растягивались в разные стороны. Звук голоса настойчиво, но мягко утягивал ее куда-то… В голове воцарялась необыкновенная легкость, а тело расслаблялось, проваливаясь в блаженную дрему.

Катя обернулась, чтобы посмотреть на одногруппниц, и не поверила своим глазам. Девушки полулежали на партах и спали.

«Не может быть…» — Мелок выпал у нее из пальцев, стукнулся об пол и раскололся.

— Подойди, — услышала она приказ Валерия Игнатьевича.

Катя неловко повернулась, наступила на мел, хрустнувший под подошвой ее туфли, и приблизилась к столу преподавателя.

Валерий Игнатьевич вертел в руках свои очки в строгой черной оправе с таким видом, как будто больше в них не нуждался.

«Линзы? Может, он в линзах?»

— Какие основные признаки управленческих решений тебе известны? — задал он вопрос, водружая очки на нос.

Глаза не подходили под внешность, точно вырванные у кого-то другого и вставленные по ошибке в новое тело.

— Один из признаков — существование цели, — прошептала девушка.

Она сама не понимала, почему шепчет, но уж точно не потому, что боялась разбудить заснувших одногруппниц.

— Еще, — потребовал преподаватель, поправляя очки указательным пальцем и все так же пристально глядя на нее.

— Наличие альтернатив, — выдохнула она и по выражению его лица поняла — ответ правильный. Преподаватель неподдельно обрадовался, улыбнулся, снял очки. Она чувствовала, как от его ледяного взгляда жжет кожу у нее на груди, где кофта была расстегнута на одну пуговку.

— Верно, — промурлыкал он, — наличие альтернатив.

Их взгляды встретились.

— Прелестно, сама все знаешь.

Пауза затянулась. Катя боялась шелохнуться… или просто не могла. А он все смотрел и смотрел так, словно заглядывал в саму душу и рылся там, как в ящике с документами в поисках нужного ему.

— Так может, следует осторожнее выбирать новых знакомых? — наконец нарушил он тишину.

Девушка перестала дышать. Она не знала, кто перед ней, но мгновенно поняла, о каком идет речь. У нее был только один новый знакомый — таинственный Влад из парка.

— Кто вы? — Она услышала свой сдавленный хрипловатый голос точно со стороны. Все происходящее напомнило ей вдруг дешевый американский ужастик. Стало смешно. Катя сдерживала рвущийся наружу смешок как могла, лицо, шея от напряга покраснели, ей казалось, что в горле образовался пузырь, который вот- вот лопнет и выпустит неуместный смех.

— Кто я? — издевательски переспросил Валерий Игнатьевич и, демонстративно придвинув к ней журнал, ткнул пальцем в графу «преподаватель», где было написано его имя, фамилия и отчество. Голубые глаза сузились, превращаясь в щелочки. — А что, не похож?

Катя молча отступила.

«Бежать, надо бежать», — стучало в мозгу. Она развернулась и бросилась к двери. Та почему-то оказалась распахнутой настежь. До дверного прохода оставался последний шаг, девушка сделала его и со всего маха ударилась лбом о закрытую дверь. В глазах почернело

Катя услышала голос Алисы Гендусян и медленно приоткрыла глаза. Она сидела на полу в коридоре возле стены, обхватив руками сумку, тем временем когда остальные девушки из группы столпились возле дверей кабинета.

— Видели сегодня Валерия Игнатьевича? — спросила у собравшихся староста. Никто не ответил, и она тихо произнесла: — Девчонки с четвертого курса сказали, что он странный сегодня.