Читаем без скачивания На пороге - Юрий Никитин

– Мне казалось, при нынешней прозрачности банковских операций подобные хищения невозможны.

– Хищения возможны, – возразила она, – но они нерациональны, так как сразу же раскрываются. Сейчас почти все банки мира в такой плотной связке, что ни один банковский перевод не утаить, если он пройдет хотя бы два-три банка.

– То есть ловят сразу?

– Да.

– И что с нашим хищением случилось?

– Он нигде не засветился, – пояснила она. – Обычно ворованные деньги стараются провести через длинную цепочку банков. Иногда через сотни, чтобы затерялся след… Правда, сейчас уже не теряется, служба мониторинга все равно находит и деньги, и похитителей. Но этот случай уникальный! Деньги нигде не всплыли.

Я подумал, бросил взгляд на ее спортивную фигуру. Широкие плечи, резко обрисованная грудь под тонкой тканью, словно выточенные из дерева перевернутые чаши, но с острыми кончиками.

– Кофе пьете? Или вам можно только чай?

Она поморщилась.

– Чай? А что это?

Я поднялся.

– Сейчас принесу, тут рядом, сразу за дверью. Я в это время дня всегда пью, а иначе такой когнитивный диссонанс, что даже и не знаю… Вот смотрю на вас, а он все когнитивнее и когнитивнее… Тьфу, диссонанснее и диссонанснее! Видите, уже заговариваюсь, а всего лишь с вами пообщался!.. Вам с сахаром или заменителем?

Желваки вздулись под ее тонкой кожей, как рифленые кастеты, в глазах блеснула злость, но ответила почти сдержанно:

– Только быстро!

Кофейный автомат в коридоре расположили не зря: желающих на халяву надуться крепкого кофе много, я еще только захватил по дороге два стаканчика, а там уже Геращенко набирает код двойного эспрессо, да чтоб еще и чашку побольше.

Сбоку подошел Косенков и сказал почтительнейшим тоном:

– Остап Шухевович, я уже там договорился, осталось только получить ваше разрешение о переводе в ту фирму.

Геращенко зыркнул на него волком и сразу отвернулся, не желая поганить ясный взор видом предателя.

– Никакого перевода, – отрезал он с неприязнью. – Если есть желание предать нашу команду и уйти, то увольняйтесь, а там поступайте, если примут. О рекомендации и не спрашивайте.

Косенков возопил обиженно:

– Но я же ухожу на повышение в нашей же корпорации!.. Там разрабатывают те самые технологии, что пригодятся и нам!

Геращенко сказал рассерженно:

– Какие технологии?.. Я навел справки, тебе предложили возглавить отдел компьютерной графики в байме!.. Какой позор, в онлайновой байме!..

Я смолчал, прекрасно понимаю зава, он оскорблен, что кто-то покидает лабораторию, предатель, наймит госдепа, но если взглянуть с другой стороны, Косенков будет заниматься более серьезной работой, чем просто админить у нас да изредка моделировать процессы во внутренностях вирусов.

Мацанюк вложил большие деньги в рискованный, но многообещающий стартап. Некий Островский с единомышленниками начал готовить амбициозную вещь, байму, что уже не байма, а настоящий симулятор жизни игрока, в самом деле нечто принципиально новое. Там вроде бы создаешь своего героя, что привычно для всех онлайновых, но наделяешь только реальными чертами, а потом запускаешь в ту реальную, хоть и виртуальную жизнь, и следишь за своими злоключениями и успехами.

Правда, мощь компьютеров пока что не позволяет расширить мир до пределов города, даже визуализацию своего района потянут только самые топовые компы, средним придется ограничиться микрорайоном, иначе жуткие тормоза, но все равно гораздо увлекательнее наблюдать «за собой», чем за бравым рыцарем, эльфом или троллем.

Я набрал кофе по-венски, прижался к стене, давая дорогу Медведеву, тот несет в промасленной бумаге целую горку бигмаков, приглашающе показал их Геращенко, тот в ужасе замахал руками.

– Нет-нет, убери эти ужасные вещи!

Медведев изумился.

– Остап Шухевович, вы чего? Это же ваши любимые. Я всю корзинку купил! Двенадцать штук, как раз вам перебиться и кое-как продержаться до обеда…

– Нет, – заявил Геращенко. – Я перехожу на вегетарианство. Даже на веганство. Что смотрите? Я серьезно!.. Кстати, вам тоже бы не мешало.

– Мне? – изумился Медведев. – А мне зачем?

– У вас ярко выраженная зеркальная болезнь, – определил Геращенко. – Свой пенис видите только в зеркале?.. Одышка, по ночам храпите…

– Я? – снова изумился Медведев. – По ночам? А вы откуда знаете?

– Ваша жена сказала, – ответил Геращенко, спохватился, пояснил с достоинством: – Я же должен быть в курсе и домашне-семейных дел своих сотрудников? Это все для повышения производительности!

Медведев посмотрел на него волком, а Лазаренко заговорил подхалимски:

– Остап Шухевович, мы от вас просто балдеем!.. Вы, как орел, всегда готовы на крутые повороты! И сейчас вот сразу из мясоедов… Никаких постепенных диет. Как отрезали. Как нам повезло, что вы у нас правите, ну прямо отец родной…

Ингрид, что то ли Вервольфова, то ли просто Волкова, что-то просматривает на планшете, но при моем появлении захлопнула.

Я поставил на стол два стаканчика горячего крепкого кофе и тарелку с горкой рассыпчатого печенья.

– Прошу, – сказал я и придвинул к ней чашку. – Хоть вы и не женщина, а лицо официальное, но здесь почти гость, пусть и непрошеный, так что имею некоторое удаленное право за вами поухаживать… в силу незнания законов, разумеется. Не за женщиной, упаси боже, какая вы женщина, в обществе все равны, и даже не за старшим следователем, это была бы вообще попытка подкупа, а вот как бы даже не знаю… Может быть, вы в некотором роде действительно гость?

Глава 8

Она взяла стаканчик, почти обхватив его весь ладонью, это не Катенька, что всегда держит в обеих лапках, как бурундук орешек, остро взглянула на меня поверх края, но ничего не сказала.

Я ощутил себя чуточку неловко, ну чего задираюсь, надо быть милосерднее, она хоть и не женщина, но гость, сам же дал определение, а для нас, ученых, дать верное определение – это наполовину решить проблему.

– Хороший кофе, – определила она. – Крепкий и сладкий.

– Спасибо…

– У автомата заводские настройки?

– Конечно, – подтвердил я. – Разве мы сами что-то можем? Обязательно испортим, сломаем… Теоретики. А почему не просмотреть все записи с камер? Это только в кино хакеры из одной страны воруют деньги из банков другой страны. В нашем случае кто-то должен был открыть доступ… это такие двери, прямо здесь. Потому советовал бы просмотреть в интервале от восемнадцатого по тридцатое.

Глаза ее блеснули, даже чуточку подалась вперед, впиваясь в меня острым взглядом.

– Почему?

– Грант, – объяснил я. – Обычное жалованье поступает хоть и вовремя, но мелкими порциями и точно к моменту, когда у кассы выстроится очередь… хотя теперь все идет на карты. Вы сами понимаете, насколько банки стараются удерживать деньги до последней минуты. Это не то, что у вас, где бюджетные гребете лопатой, а то и бульдозером. У вас же спецтехника! И опыт.

Она сказала суховато:

– Не отвлекайтесь.

– Так вот, – продолжил я, – наша лаборатория получила грант лично от Мацанюка. Он был впечатлен нашим новым подходом к CRISPR и сказал, что у него будущее.

– Грант, – переспросила она, – в размере двенадцати миллионов?..

– Да, – подтвердил я. – У Мацанюка нюх на инновации. Говорят, этот хитрый жук спинным мозгом чувствует, какая разработка скоро сдохнет, неважно что ей предсказывают всякие там специалисты и разные эксперты, а какая неожиданно выстрелит.

– Значит, – сказала она, – кто-то знал, что поступит такой грант?

– Это не обязательно, – ответил я, – грант не зарплата, его так быстро не расхватают, обычно тратят на закупку дорогого оборудования, но что-то в вашем чисто полицейском предположении есть.

– Что?

– Если кто-то, – пояснил я любезно, – знал о будущем переводе такой суммы на счет нашей лаборатории, это дало ему и больше времени, что критически важно, и возможность подготовить, в какое дупло сунуть пакет с деньгами и какими листьями засыпать следы… Кстати, кофе на вас действует лучше, чем на меня!.. Давление поднялось на двенадцать делений, сейчас ровно сто двадцать на восемьдесят, идеал!.. А пульс, напротив, упал с семидесяти до шестидесяти пяти. Замечательно… Чувствуется занятие силовыми видами. Я имею в виду силовой спорт, не подумайте чего-то непристойного.

Она взглянула на смартвоч, я допивал кофе и смотрел, как тыкает пальцем в экран, потом перевела взгляд на меня.

– Угадали. Сто двадцать на восемьдесят. Подсматриваете? Слишком уж точно.

– Высокая квалификация, – ответил я скромно. – Я же не бозоны предсказываю или результаты скачек. Биология – это биология! Чем лучше знаешь свое дело, тем точнее диагнозы. Понимаю, в полиции все наоборот.