тут меня по плечу кто-то похлопал. Мысли сразу потекли в плохом направлении. Ограбление? Хотят машину угнать? Барсеточники? Или еще хуже. Менты!
— Ну привет, — сказал смутно знакомый голос. Грабители так не ведут себя. Я вытащил хлеб и разогнулся.
— Привет, — на всякий случай ответил я.
Наверное, удивление еще не полностью исчезло с моего лица, так что ответом был смешок Вити Мельника:
— Я же говорил, не признает.
Ребятам я обрадовался. Пожал руки, похлопал по плечам.
— Давно ждете? — спросил я. — А то на улице хоть и конец апреля, а дубак как в начале марта.
— В подъезде грелись, как бичи, — ответил Дима. — Так что не замерзли.
— Ну пойдемте домой, там потеплее.
Квартира моя ребят впечатлила. Мельник даже присвистнул тихонечко.
— Да уж, приподнялся ты нехило, — сказал он. — Упакован по самое не могу. Как смог? Я же знаю, что поддержки у тебя никакой.
— В лотерею выиграл, — ответил я. — Мойте руки, садитесь жрать, пожалуйста.
Мои гости засмеялись и какое-то напряжение, которое я чувствовал с момента нашей встречи, исчезло. С одной стороны, я был благодарен им за помощь и обрадовался их приезду, а с другой — в мои планы такой нежданный визит слегка не вписывался. Впрочем, планы ради друзей можно и подвинуть.
Хорошо хоть сосисок с яйцами в холодильнике хватило на какое-то подобие обеда. Я так этим охламонам и сообщил — предупредили бы о приезде, еды было бы побольше.
— Спать придется на надувных матрасах, извините. Сам на них дрых, пока мебель не привезли. Ну или метнусь по соседям, раскладушек поспрашиваю. Оставайтесь на пару дней, — я убрал посуду в мойку, включил электрочайник. — Завтра у нас с коллегами по скорой небольшой прощальный сабантуй в парке, будем шашлык жарить, вино пить... Приглашаю вас с собой.
— Девчонки ожидаются? — оживился Мельник.
— Естественно. Полно незамужних медичек. Можешь даже кастинг устроить.
— Что за кастинг?
— Ставишь девчонок лицом к стене, говоришь им сцепить ладони за затылком и свести локти вместе.
— И?
Оба парня уставились на меня в обалдении. Не догоняют.
— На той, у которой локти не касаются стены — женишься.
Сначала никто шутки не понял. А потом как поняли! Квартира задрожала от хохота.
— Ну если будет столько четвертых номеров — мы в деле, — Димон отсмеялся, достал из хлебницы кусок белого, посыпал его щедро сахаром. — Глядишь удастся зацепиться в Нерезиновой.
Мельник заспорил. Дескать, и в Орле хорошо жить — вот тебе Ока, вот тебе вся природа. И климат мягче, да и южные девчата поавантажнее заносчивых москвичек будут. Плюс пышногрудых среди них тоже полно. Я в этот спор влезать не стал — пошел в прихожую. Там разрывался мой продвинутый телефон. А звонил — Раппопорт.
Опять из телефонной будки, паранойя работает. Предложил ему встретиться на Киевской кольцевой минут через сорок. Там при переходе на радиальную батальон в полном составе потерять можно. Отъедем куда-нибудь, выйдем на поверхность, а там и обсудим все наши дела.
Предупредил гостей, что вернусь, но нескоро. Включил им кассету с «Чужим», это их точно на пару часов из жизни вырубит. Ну и добивка там Бенни Хиллом, так что три часа ребятам будет не до меня. А сам оделся — и к метро.
Я не спешил, времени вагон. Пусть лучше американец меня ждет. Зашел в гастроном, как раз выбросили пельмени, удачно затарился пятью пачками. Парни все равно слопают всё, что на стол ни поставь. Кузьме взял минтая, потом увидел, что нет очереди в молочный отдел — набрал молока, кефира, творога и глазированных сырков. Будет чем позавтракать.
Вышел из гастронома, посмотрел — и вернулся домой. Ну а что, мне пельмени с минтаем за собой таскать? Первое слипнется, второе потечет. А ехать мне — всего минут пятнадцать. Остановку здесь, еще одну — по кольцу. Но предусмотрительный американец уже сидел на ужасно неудобной скамейке, высматривал меня. Дальше прямо как в шпионском кино всё было — и переход на голубую ветку, и прыжок в последнюю секунду в разные вагоны.
Сдается мне, что все эти фокусы для нормальной наружки — что мёртвому припарка. Если бы пасли, то вычислили бы, особенно таких неопытных в слежке людей. Но мы так же раздельно вышли на поверхность на «Филевском парке», прошли по Минской, и углубились в аллейки собственно парка. Всё Александру было не так — то слишком видно, то неудобно. В итоге мы дотащились до летнего кинотеатра. Километра полтора, не меньше. И только там расположились на старорежимной зеленой лавочке. Да тут даже алкашей нет! Вот потеплеет, тогда да. А сейчас мы тут одни, никто не помешает.
— Вот ваш экземпляр договора, — я вытащил из дипломата ту же синюю папочку, что давал мне Раппопорт. — Замечаний нет, меня устраивает. Вот описание процесса, — на свет появился простой тетрадный листик.
— Спасибо, господин Панов, — протянул руку американец. — Я был уверен, что наше сотрудничество...
— Куда? — я выдернул бумажку из его цепких пальцев. — Сейчас можете переписать. Или запомнить. Но сам листочек я уничтожу.
Дурь, конечно, у него же моя подпись на договоре есть. Начнут шмонать — найдут. Хотя, скорее всего, он через посольство отправит как-нибудь. Но я ни под каким видом не хотел отдавать ему собственноручно написанный текст. Пусть корячится.
Закончил он быстро, минут за десять, записывал себе в блокнотик сразу на английском. А что там такого выдающегося? Не бином Ньютона. Вот тебе изотоп, вот фермент, а сбоку стоит спектрометр. Как говорил Аркадий Исакович Райкин: «Берите, люди, пользуйтесь!».
А когда он, облегченно выдохнув, начал записную книжечку закрывать, я остановил его.
— Но раз мы вышли на такой уровень взаимоотношений, то вот еще предложение, — и я показал ему корявый рисунок того самого костыля.
Ого, а глазки-то загорелись. Ты азартен, Парамоша... Вот что тебя губит! Небось, в уме уже нолики забегали.
— Пятьдесят тысяч! — прошептал он. — На ваш счет! Сразу!
— Дорогой товарищ, опять вы меня за слабоумного принимаете. Роялти. Семь процентов. Включая передачу прав. Пожизненно, или не менее пятидесяти лет в случае моей смерти. Концепция зафиксирована у нотариуса.
— Я не вправе обсуждать такие вопросы без согласования. Мне... надо связаться... я перезвоню...
— Дерзайте. Не захотите, так я найду кому продать.
Раппопорт
