ли хорошо? — интересовался Михаил Михайлович. — Да, граф, у них всё хорошо, — выпрямился Алексей и посмотрел в удивлённые глаза собеседника. — Как подготовка к венчанию Елизаветы Михайловны? — Ой, в заботах. Кручусь, верчусь, стараюсь устроить её счастье в Малоруссии, но и безмерно счастлив, что она устроена будет! Александр Багреев — достойнейший человек! — воодушевлённо говорил Михаил Михайлович, потирая руки от приятного волнения, что немного сгладило радостью за него душу Алексея. — Рассказывайте, голубчик, почему нервничаете. Я, чем смогу, помогу!
— Много происходит вокруг… Друг влез в группу, подозрительную мне, пара крепостных бежала, и я их ищу, — развёл руками тот, пытаясь очень коротко пояснить причину своего нервозного настроения. — Ха, — усмехнулся Михаил Михайлович. — А что вы-то их лично ищите? Поручите это дело кому надо! И что за группа? Куда влез ваш друг? Это что-то серьёзное? — Да, это серьёзно, но разрешите мне далее об этом молчать, — сглотнул Алексей, и дальше не был более расспрашиваем, но внимательный к происходящему Михаил Михайлович на протяжении всего дня следил за его трясущимися руками и нервозной писаниной или разборкой бумаг…
— Вот, — положил к концу дня Михаил Михайлович ещё пару листов перед Алексеем. — Это отправить надо будет Батенкову в последний раз… и Столыпину. Вы уже доделали документ для Алексея Андреевича Аракчеева? — Да…. я его здесь где-то видел, — взволнованно сказал Алексей, рыская в беспорядке среди своих бумаг. — Это ужасно, Алёша, простите мне, но вам или придётся поделиться проблемами со мной, или я вас отправлю в дополнительный отпуск! — строго выдал Михаил Михайлович. — Вы и так работаете по восемнадцать часов в сутки, граф, — покачал головой Алексей. — А пока Батенков не вернётся, вам нужна помощь. — Я не позволю вам издеваться надо мной, а ещё хуже — за моей спиной что-то утаивать, — пригрозил он пальцем и, поправив свой воротник, удалился из кабинета. — Чёрт, — стукнул кулаками об стол Алексей.
Он простоял так ещё несколько минут и рванул тоже на улицу. Остановив первого свободного извозчика, Алексей сказал ему адрес и уселся в карету. Карета мчалась по городским улицам, проносясь мимо других экипажей, несущихся по своим делам.
Занятые в своих заботах прохожие устало брели по вечерней столице, будто старались оставить заботы в уходящем дне…
12
Верно следуя указаниям Алексея, Иван простоял у дома, где была квартира актрисы Семёновой, довольно долгое время, но… никаких знакомых лиц не встречал, пока сама Семёнова не вышла и в одном из экипажей не отправилась куда-то по делам.
Иван кинулся назад в свою повозку и приказал извозчику:
— Незаметно следуй за этой каретой.
Извозчик услужливо кивнул, и их путь начался. Долго он не длился. Вскоре у одного из домов Семёнова вышла и исчезла за дверями, похожего на её, квартирного дома. Иван остался сидеть в карете и ждать, и скоро обратил внимание на одну из проходящих мимо девушек.
Выйдя из кареты, Иван пытался уловить черты лица приближающейся к дому барышни. Она смотрела то под ноги, то на двери дома. Наконец-то, разглядев её получше, Иван затаил дыхание, узнавая… Темноволосая, пухленькие щёчки, курносая…
Он встал перед ней и вымолвил:
— Ирина? — Господи, спаси, — перекрестилась та, удивлённо на него уставившись. — Ванька… — Отыскал, — кивал он, радуясь удаче, но, снова став серьёзным, выдал. — А ну-ка, веди остальных и поехали домой! — Ты с ума сошёл? — зашептала Ирина. — Никогда! У нас жизнь здесь налаживается! Милану актрисой сделают, а мы при ней не пропадём! — Дуры вы, как я погляжу. Никакой актрисой я ей не позволю стать, — угрожающе сказал Иван. — Идём к ней, — кивнул он на дверь дома, где недавно скрылась Семёнова.
— Нет, Ваня, умоляю, не порти всё. Служим мы при сёстрах Семёновых. Хорошие они, Милану учат актёрскому делу, а мы за детьми смотрим, — поясняла Ирина, беспокоясь за будущее. — А что нас там ждёт? Розги барина? А, может, и того хуже, его постель? — До постели я не допущу. Я скорее его убью, — прошептал нервно Иван. — А ну…. веди Милану и Ольгу сюда!
Ирина чуть присела в реверансе, как будто послушалась, и исчезла за дверями дома. Она быстро умчалась по лестнице к нужной квартире и ворвалась туда:
— Ванька нас нашёл, девочки! — Тише, — пригрозила стоящая у окна Ольга: светловолосая, с платком на плечах девушка, чуть выше ростом, но внешне схожая с нею, с родной сестрою. — Видела я вас. Откуда он взялся? Как нашёл? — Не ведомо, — развела руками Ирина. — Где Милана? Он нас кличет, хочет увезти домой. — Миланы нет. Они её забрали в театр через двери с другой стороны. Я их предупредила, что вы там стоите, — хихикнула Ольга. — Тебе повидать его не хочется? — удивилась Ирина. — Зачем? Его гордости и грубости нет предела. Лучше порознь, чем в муках, — махнула рукой та, но в глазах затаилась тоска.
Ольга замолчала и смотрела через окно на ждущего внизу Ивана. Она уже не слышала, как Ирина вышла из комнаты, но вскоре увидела её перед объектом внимания. Накинув платок на голову, Ольга бросилась к ним на улицу и встала перед не ожидавшим её появления Иваном:
— Зачем ты появился? — Какая тёплая встреча, — кисло улыбнулся он.
Посмотрев на них удивлёнными глазами, Ирина потихоньку вернулась в дом. Ольга и Иван будто и не заметили. Им казалось, что на улице больше никого и ничего не было, кроме них. Сильно стучащие сердца звали кинуться друг к другу и высказать все излияния души, но… сдержанность…
— Вернуться вам всем надо, — молвил нежно Иван. — Зачем? — Не будет розг, не будет худа, я клянусь, — продолжал он, но Ольга отрицательно качала головой. — Переживает барин, в поисках он. И я ему помогаю. — Не смей выдать, где мы, а то ненавидеть буду! — пригрозила Ольга. — А ты любишь? — ожидая ответа, удивился Иван. — А тебе оное надо? — после недолгого молчания спросила она. — Надо, — приблизился он, ласковыми руками развязав её платок.
Они замолчали и, соприкоснувшись лбами, застыли на месте. Нежность улыбок… Губы будто звали сомкнуться воедино, но, смутившись, Ольга отпрянула и повернулась к милому спиной, спустив платок к плечам:
— Не выдашь нас, буду любить…
Иван хотел ответить, но умчавшаяся Ольга не оставила никакого времени на это. Оставшись под её окнами,
