— Так тебе и надо! Будет тебе урок,— крикнул Бердон, ухмыльнувшись невезучести Флетчера. — Подожди, вот попробуешь крепкий алкоголь. Наутро после этого ты будешь молить о том, чтобы чувствовать себя как сейчас.
Флетчер застонал и попытался выкашлять горький вкус кислоты с задней стенки горла, затем поковылял обратно в кузницу. Он собрал меха, которые образовывали постель Ротерема, и тяжело опустился на койку в своей комнате.
— Похоже, все вышло,— сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Ага, ты оставил хороший обед для крыс снаружи,— отозвался Бердон из кузницы. — Я пожарю тебе свиных сосисок и принесу ледяную воду из колодца.
Флетчеру поплохело при мысли о еде, но он решил, что от нее станет лучше. Он перевернулся, чтобы вернуться ко сну, и полежал некоторое время в уютном тепле свежих мехов. Жарящиеся сосиски начали шипеть, и он поерзал, стараясь устроиться с комфортом.
Под ним было что-то, упирающееся ему в бок. Он потянулся и достал это, чтобы рассмотреть.
Мешок с приколотым куском пергамента был оставлен среди мехов Ротерема. Флетчер оторвал пергамент и прищурился, глядя на почти неразборчивые каракули.
Флетчер, ету ноч я зпомню новсегда. Надеюс, тебе пнравится мой прщальный подарок.
Роттер.
Солдат не врал, когда сказал, что он не знал буквы, но Флетчер все понял. Хитрый старик ускользнул с утра пораньше, но оставил Флетчеру подарок вместо прощания. Флетчер не возражал. Он был уверен, что скоро увидит Ротерема, хотя и не знал, что будет делать с набедренной повязкой гремлина, если это то, что ему оставили.
Он потянул шнурок на мешке, и его рука наткнулась на что-то твердое и продолговатое. Это не могло быть… или могло? Он вытряхнул содержимое мешка и открыл рот от изумления, сжимая предмет обеими руками. Это была книга призывателя.
Он погладил мягкую коричневую кожу с вытисненной пентаграммой на обложке. Странные символы окаймляли каждую вершину звезды, один необычнее другого. Он пролистал страницы и обнаружил, что каждый дюйм каждой страницы испещрен аккуратными записями, иногда прерывающимися набросками символов или странных созданий, которых Флетчер не узнал. Книга была толщиной с железный слиток и весила примерно так же. Понадобятся месяцы, чтобы прочитать все.
До него донеслось, как Бердон накладывает еду на тарелку, и он поторопился спрятать книгу под мехами.
Бердон принес сосиски и положил их на кровать с преувеличенной осторожностью. Флетчер видел, что они были идеально подрумянены со всех сторон и приправлены солью и перцем.
— Съешь это. Скоро полегчает. — Бердон одарил его сочувствующей улыбкой и вышел из комнаты, закрыв дверь.
Несмотря на восхитительный аромат, заполнивший комнату, Флетчер не обратил на еду внимания и снова достал книгу.
Из самого конца тома выпал листочек, бумага была изготовлена из странного кожаного материала, отличного от других. Флетчер открыл книгу на том месте, откуда он выпал и прочитал слова, вписанные в книгу.
Сегодня год с тех пор, как Лорд Этерингтон приказал мне начать исследования; я все еще ни на шаг не приблизился к нахождению нового пути в эфир. Пентаграммы, которые используют шаманы орков, имеют отличные от наших ключи, в этом я уверен. Еще они заметают свои следы с удивительным постоянством. Я с успехом воссоздаю их, но уверен, что если рискну беспрепятственно проникнуть через касание Гоминиума, ответы на то, чем они являются, могут быть найдены. Поэтому, я должен сделать все, что требуется, чтобы пробраться за передовую линию, где я смогу увидеть, как орки совершают призыв и возможно мельком увидеть их пентаграмму. Очень важно обнаружить, какие ключи они используют и в каком порядке.
Сегодня мои поиски, наконец, принесли плоды, но не те, на которые я надеялся. В раскопках остатков старого орочьего лагеря я нашел заклинание, вытисненное на свитке из человечьей кожи. Его перевод мне приносит удивительное наслаждение; язык орков груб в выражениях, но в нем есть какая-то неукрощенная красота, которую я не могу объяснить.
Я подозреваю, что свиток переносит демона к адепту, который читает его. Скорее всего, этот демон будет бесом низшего уровня, подаренным старшим шаманом своему ученику для начала изучения темного искусства. Это будет редкая возможность изучить демона из другой части эфира. Возможно, при более тщательном исследовании этот демон укажет мне правильное направление. С каждым провалом моя решимость крепнет, но я никак не могу избавиться от ощущения, что мои коллеги воспринимают мою миссию как бессмысленную затею. Пусть мой демон слаб, я докажу тем кто против, что у меня столько же прав быть офицером, как и у людей благородных кровей.
Мне пора идти, мой командующий офицер вызвал меня в свой шатер. Может быть, это будет моей первой возможностью попасть на территорию врага.
Последние слова были грязными каракулями, как будто написанными в спешке. Это очевидно было что-то вроде дневника. Флетчер пролистнул к началу, посмотреть, было ли там имя, и оно действительно там было; тисненые золотыми буквами слова ЖУРНАЛ ДЖЕЙМСА БЕЙКЕРА.
Флетчер узнал незнатную фамилию. Мужчина должно быть был одним из редких простолюдинов с даром призывать, факт, безусловно обнаруженный случайно, когда любопытный конюх прочел что-то, что не должен был, и нечаянно призвал демона. С этим откровением большинство мальчиков и девочек примерно одного с Флетчером возраста из крупного города и близлежащих деревень проходили проверку на какой-либо след таланта призывателя, который нужен, чтобы контролировать демона. Но Пэлт был слишком маленьким и удаленным, чтобы заслужить визит инспекции.
Он изучил обвислую страницу и состроил рожицу, когда понял, из какого материала она сделана. Ее покрывали первобытные руны, с аккуратными надписями призывателя сверху, показывающими правильное произношение.
Флетчер ухмыльнулся и начал есть сосиски, смакуя каждый кусочек. Было тяжело удержаться и не смотреть на ужасную страницу. Он знал, в чем будет пробовать свои силы сегодня ночью.
9
ФЛЕТЧЕР НЕ БЫЛ УВЕРЕН, почему он решил пробраться на кладбище. Он не верил, что что-нибудь получится. Он знал, что большинство простолюдинов, ставших адептами, обычно демонстрировали слабые способности даже до их обнаружения, к примеру, способность двигать маленькие предметы или даже вызывать искры. Он был уверен, что его наибольшей необычной способностью было закручивать язык в трубочку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
