пару раз, но без тебя старался с ней особо не пересекаться, а то мало ли… Всё-таки я ещё не забыл, как эта дрянь мне голову запудрила. Не появись ты в ближайшие дни, очень вероятно, что я бы избавился от неё, какой бы ни была польза. Но без тебя рано или поздно, не сомневаюсь, она бы взялась за старое.
— Ну да, обычно менталлистов сажают чуть ли не на рабский контракт. Но даже с ним находятся уникумы, которые нарушают правила. Но сейчас можешь не переживать — эксплуатируй даму как пожелаешь, нечего ей сидеть без дела.
— Как это без дела? Милена уже успела охмурить одного из правительственных чиновников, так теперь тот её чуть ли не на руках носит, исполняет любые её прихоти, — злорадно улыбнулся Рома.
— И ты не против? — удивился я, тем, что друг позволил той делать что заблагорассудится.
— Да это мелочь, — отмахнулся Рома. — Там не такая уж и крупная рыба, да и разрешение своё я ей дал. Да-да, не смотри так на меня. Ну хочется ей жить в комфорте — пускай. Лучше дать поблажку в чём-то незначительном, чем потом разгребать возможные проблемы за ней.
— Хм, тоже верно, хотя я и не одобряю подобного. Но теперь это твоя головная боль, так что тебе и отвечать за последствия, — ответил я, пожав плечами.
Спустя 40 минут.
Когда автомобиль въехал во двор, где я провёл всё своё детство, сердце защемило от волнения. Казалось, время здесь остановилось — всё такое родное и знакомое. Монументальный дом, построенный в середине XX века и имевший форму буквы «П», был настоящим памятником архитектуры. Жители дома чуть ли не с пеной у рта отстаивали возможность сохранить эту красоту, и им это удалось: все элементы здания, от фасада до кованых чёрных ограждений, были отреставрированы. Эти ограждения аккуратно отделяли асфальтированную зону от зелёных насаждений, создавая атмосферу маленького уютного мирка.
— Ну что, тогда до связи! — Рома пожал мне руку. — И это, всё понимаю — долгожданная встреча и всё такое, но ты сильно не затягивай. Времени не так уж и много, а с документами я тебе помогу, сегодня же займусь этим вопросом.
— Спасибо тебе огромное, Ром, — я искренне улыбнулся другу. — Дай мне три дня, а если горит, возьми Милену на свою «важную» встречу, только напомни ей, что я вернулся.
— Блин, долго, конечно, но всё равно переубедить тебя не смогу. Ладно, давай, — окончательно попрощавшись, друг сел в машину и выехал на проспект.
Столько раз представлял эту встречу, и думал, что продумал каждую деталь, но сейчас… Стою, волнуюсь, не решаясь постучать.
«А что, если сердце не выдержит наплыва эмоций? Или случится что-то ещё? Может, стоило попросить у Спауна целителя для подстраховки?» — вопросы в голове сменяли друг друга в лихорадочном темпе.
«Да, все версии с исчезновением выглядят нелепо. Лучше сказать всё как есть. А если не поверит? Плевать».
Я мог бы так и стоять, прожигая взглядом дверь, если бы мама, что-то почувствовав, не подошла к ней. В звенящей тишине щелчок замка прозвучал как удар колокола. Когда дверь открылась, я увидел самого дорогого человека, ради которого готов был сражаться за эту планету до последнего вздоха.
— Привет, мам, — только и смог произнести я, глядя, как её глаза наполняются слезами, а по щекам всё такого же прекрасного лица, тронутого лишь лёгкой паутиной морщин, текут две дорожки.
Не в силах больше сдерживаться, я бросился к ней, роняя в подъезде все покупки, даже цветы. Знакомый с детства аромат — те же духи, что она предпочитала всегда — ударил в ноздри, вызывая новый прилив эмоций.
Мы простояли так, наверное, минут пять — или, может быть, целую вечность. Звук открывающейся двери отвлёк нас: любопытная соседка Розалия Павловна, жившая напротив, вышла в подъезд, привлечённая шумом.
— Анночка, у тебя всё в порядке? — спросила она, разглядывая разбросанные пакеты, цветы и продукты, частично скатившиеся по лестнице.
Но мы с мамой не обратили на неё внимания, продолжая обниматься, словно пытаясь наверстать все те дни, что были потеряны.
Послав легкий импульс, внушил ей, что все хорошо и что нечего ей тут делать, ведь по телевизору идет любимая передача, начало которой женщина уже пропустила.
Утром следующего дня.
«Как же приятно просыпаться в родительском доме, вдыхать аромат маминой готовки, звуки которой доносятся чуть слышно с кухни, все же установкой дверей в квартире занимался самолично и подбирал не только качественные, но и с хорошей шумоизоляцией.»
Потянувшись, поднялся с кровати, неспешно пройдя на кухню.
Поцеловав маму в щеку и пожелав доброго утра, сел за стол, на котором уже стоял свежеприготовленный кофе, брускетты с семгой, блины и даже салат оливье.
— А я уже хотела идти тебя будить. — С улыбкой разглядывая меня, сказала мама.
— Мам, ты вообще спала, куда хоть столько наготовила? — Удивленно поинтересовался я, сам тем временем отпивая терпкий кофе и взяв в руки одну брускетту.
— Да перестань ты, неужели я оставлю единственного сына голодным. Ты лучше скажи, выспался хоть? — Тоже взяв кружку кофе, присела за стол мама.
— Оооо, я наверное впервые за все эти годы действительно выспался. — Все с той же улыбкой ответил ей.
На самом деле вопрос матери, как и мой были очень даже актуальны, ведь после первой эмоциональной встречи начались долгие разговоры, с казалось бы сотней-другой вопросов. Закончили мы аж к трем часам ночи.
Оказывается, по земному времени с момента нашего исчезновения прошло аж целых 4 года, что по сути в двое больше того, сколько мы фактически провели там. После произошедшего, еще год вся планета чуть ли не на ушах стояла, сколько только теорий произошедшего не выдвигали, от атаки неизвестным оружием, до похищения инопланетянами, но сколько бы усилий не прилагали, никто точно так и не смог ответить, что все таки произошло той самой ночью.
Также мама рассказала, что через год, когда правительство официально признало, что мы действительно пропали, мой бывший руководитель Лев Николаевич связался с ней и предложил помощь с юридическим оформлением как моего имущества, так и всех счетов в банке. На это у него ушел ещё год, но благодаря его усилиям, удалось сохранить не только счета и накопления в наших банках, но также и вывести валюту из-за рубежных банков.
Далее она
